От ежедневной скуки я начал выпивать. Изредка, по чуть-чуть, но все равно меня это тревожило. Запах спиртного. Жалость к себе. Ощущение собственной беспомощности, с которым я даже не пытался справиться. Я чувствовал, что превращаюсь в отца, но старался не думать об этом.
Вы спросите, где же были родители Руди?
Испарились. Сперва шантажировали его, как это заведено у индийских родителей (мы все для тебя сделали, ради твоего будущего мы жертвовали отпусками, не покупали новые машины, да ты знаешь, какое у нас давление? А ты ничего для нас не делаешь), и в конце концов он открыл счет на их имя. Вот они и укатили в Италию отдыхать на озерах, расслабляться в спа, кайфовать в окружении «Дольче и Габбана», – ну и ходить по пластическим хирургам: липосакции, гиалуронка и прочее, причем все процедуры только для мистера Саксены.
Напоследок они попытались в последний раз избавиться от меня. Я как раз заехал к себе на старую квартиру (я бывал там раз в месяц), в паршивом районе Дели – рад снова видеть тебя, мать Ямуна, по-прежнему брызжешь химической пеной? – и среди груды рекламного дерьма обнаружил в почтовом ящике конверт. Внутри оказалась записка, набранная на компьютере таким шрифтом, будто его вырезали из газет и вклеили сюда – я не шучу, прямо фильмы семидесятых, Пран[141] или Амриш Пури[142] требуют выкуп.
Но уж после этого они сдались, оставили в покое и меня, и парня.
Вся наша квартира была заставлена грязными тарелками, блюдами, бутылками. Уборщица отказалась к нам приходить, веря, что у нас тут демоны обитают. Как-то раз к нам заглянул хозяин квартиры – прямо с пробежки, в спортивной футболке-поло, из-под воротника которой выбивались седые волоски, – и сказал, что мы «очень плохие ребята».
Пачки денег валялись у нас повсюду – лежали под кроватями, торчали из статуй богинь, даже прятались в холодильнике, потому что Руди видел это в каком-то кино про гангстеров.
Мы соглашались на все – любая съемка, любая реклама, любое открытие торгового центра, лишь бы платили, и жизнь продолжалась. Я молча отбирал у Руди пакетики с порошком. Может, я слишком загружал его работой, но он должен был зарабатывать деньги. Если правда выйдет наружу, если Анджали Бхатнагар до нас доберется, что тогда? Адвокатам на время удалось отвести от нас угрозу ЦБР, но она все равно никуда не делась. Если мы утратим популярность, что тогда? Что будет с Руди? Со мной? Если мы споткнемся, нас никто не подхватит. Родных у меня нет, да и у Руди, если честно, тоже. Мы были друг у друга, но об этом мне думать не хотелось.
Через несколько недель ко мне возле моего старого дома подошел Сумит.
Я не сразу его узнал: так сильно он изменился. А может, просто я сам стал другим.
Сперва я принял его за поклонника, который хочет попросить автограф или еще что-нибудь: они тысячами осаждали нас с Руди, заваливали его Инстаграм просьбами о пожертвованиях.
Но нет, оказалось, это Сумит, и он пришел не к Руди, а ко мне.
– Брат! – он улыбнулся как помешанный.
– Что случилось? – я удивился, потому что Сумит никогда не был со мной любезен.
– У меня неприятности, – ответил он. – Ничего серьезного. Клиент требует вернуть ему деньги.
– А я что могу сделать? – Я направился было к ждущей меня машине, но Сумит сказал, стараясь, чтобы голос его звучал одновременно жалобно и честно (получилось не очень, потому что такого опыта у него не было).
– Это все дело прошлое. Ты можешь мне помочь. Я всю жизнь буду тебе благодарен. Что было, то прошло.
– Да ладно? Я так и останусь мелочью, сколько ни зарабатывай. Мне бог дал такие мозги, и как я ими распорядился? Твои слова. Нет, брат, не стану тебе помогать.
И я ушел.
Мы отправились на конференцию TED, потому что там, по словам Руди, тусовались все сексуальные, шикарные, равнодушные телки – его любимый типаж. На вечеринках после конференций проповедники с шеями толстыми, как автомобильные покрышки, расспрашивали Руди о секрете его успеха, и он отвечал:
– Всегда слушайте отца с матерью. Трудитесь усердно, лезьте из кожи вон, трудитесь еще усерднее, чем Хануман, когда нес на ладони гору с целебными травами для Рамы.
Проповедники кивали и соглашались: без культуры и традиций мы ничто. Газеты потом публиковали статьи с заголовками «Удивительный секрет успеха от Руди», а дядюшки и тетушки по всей стране упрекали детей в семейных чатах вотсапа за то, что те редко ходят в храм, и покупали еще больше товаров с изображением Руди.
Оберой разжирел на популярности Руди и «Мозгобоя» – и как вы думаете, что этот мудак выкинул? Решил пойти в политику и для этого связался с Народной партией.
