Два мертвых солдата упали у наших ног, и мы с Нилит быстро двинулись в разные стороны, поскольку между нами стремительно опустился Пересеф. Острый успел порезать Данибу плечо, а затем призрак с невероятной скоростью развернулся и отсек часть паров от моей головы. Острый заставил меня сжаться в комок и откатиться, уклоняясь от жутких ударов, которыми Даниб пытался достать меня. Меч великана врезался в песчаник; кусочки камня и искры полетели во все стороны.
Меч Нилит жалил, словно шершень; медь в клинке находила зазоры в броне, заставляя Даниба реветь. Каждый раз, когда он разворачивался к Нилит, Острый вступал в дело, стараясь по возможности резать его стальные доспехи на куски. Пару раз нам удавалось добиться успеха, а затем Даниб делал выпад или парировал, заставляя меня бежать в укрытие. Это все, что я делал в бою сам – уклонялся и нырял.
Каждый раз, когда два души-клинка встречались, меня осыпало искрами. Я почти чувствовал, как в точке соприкосновения клинков призраки сражаются между собой. Это было ожесточенное столкновение родичей, и они были равны друг другу по силам.
Выкрутив мою кисть так, что взвизгнул наруч, Острый заставил Даниба отвести меч в сторону и воткнул клинок вверх, в его подмышку. В тот же миг Нилит, издав воинственный клич, вонзила меч в бедро Даниба.
Монстр снова взревел и одним ударом латной рукавицы заставил Нилит врезаться в стену колодца; обломки камней хрустнули. Не успел я пошевелиться, как Даниб прижал Острого рукой к телу и ткнул меня в беззащитный живот. С издевательской легкостью Пересеф проткнул мои ребра, заставив меня вскрикнуть. Меня словно обожгли огонь и лед одновременно. Я вырвал свой меч, отрубив от брони Даниба еще немного стали, и отсек кусок от его руки.
Я двинулся прочь от Даниба, пытаясь пробраться к Нилит сквозь бурлящую толпу и стену крутящихся клинков. Просвещенные Сестры, взявшись за руки и подняв их вверх, стояли на краю помоста и смотрели на бойню. За ними призраки Фаразара и будущей императрицы со сломанным мечом и заостренным колом в руках старались прорваться сквозь строй солдат и добраться до Нилит. Безела, Темсу и Хирану они тянули за собой. При этом они завороженно следили за нашим боем с великим Данибом. Интересно, чью смерть они надеются увидеть? «Долбаные правители», – невольно подумал я, отбивая удар за ударом. Мощный лязг заглушил звуки боя: это Острый снова встретился с Пересефом над моей головой. Вспыхнул свет. Зашипел горячий металл. Колокольный звон, который пробежал по клинкам, оглушил меня. Острый снова потащил мою уставшую душу прочь, отступая под натиском Даниба.
Куда бы я ни шел, как бы ни уклонялся, Даниб от меня не отставал. Мои руки тряслись от усталости; призрак действовал так быстро и яростно, что я едва успевал отражать его атаки. Я дрожал от страха, а он, похоже, становился лишь сильнее и выше.
–
В промежутках между взмахами души-клинка, который бешено крутился, словно лопасти мельницы, я отступал, скользя по грязи и черной воде, струйки которой стекали по камням. Мой взгляд отчаянно метался из стороны в сторону, и я снова заметил трех закованных в цепи призраков. Темса и сокол теперь тянули каждый в свою сторону, пытаясь сбежать. Хирана громко проклинала всех присутствующих, а Сизин заносила вверх сломанный клинок, стоя в двух шагах от лежавшей ничком Нилит. Фаразар уже вступил в борьбу с дочерью, явно намереваясь добраться до Нилит раньше нее. Их яд, ярость и мстительность никуда не делись – они отказались умереть вместе с их телами. Каждый из них едва не поставил город на колени. Вместе они бы покорили все Дальние Края.
Именно тогда я увидел нити, связывающие нас – они даже сейчас подтягивали меня к ним. Я увидел паутину, которую судьба сплела между нами. Мысль об этом была мне ненавистна, но тем не менее я увидел совершенство плана судьбы.
– Мы не справимся в одиночку! – рявкнул я.
Отпрыгнув подальше от Даниба, я сорвал с конечностей остатки доспехов и отбросил их прочь; они лязгнули, ударившись о камни. Я, голый и ярко светящийся, с душой-клинком в руке, стоял перед сгущающейся тьмой. Черный дым, который начал вылетать из Великого колодца Никса, превратил солнце в бледный диск.
– Что ты делаешь? – заверещал Острый, пытаясь заставить меня двигаться. Пересеф, похожий на черное облако, опускался на меня.
– То, что должен сделать! – крикнул я.
Я нырнул в сторону, перекувырнулся и помчал к трем призракам, глядя, как меч Сизин поднимается все выше.
Увидев, что я обратился в бегство, огромный призрак у меня за спиной взревел так, что на миг на поле боя воцарилась тишина. Похоже, что Даниб Железная Челюсть еще не разобрался со мной. Он побрел ко мне по воде из Никса и по окровавленным трупам, усыпанным каменной крошкой. Из его шлема вылетали потоки голубых паров. Белый дым обвивал гарду меча и, словно водопад, устремлялся вдоль запястья.
