Высвободив веревку, Нилит обмотала один ее конец вокруг шеи Фаразара, а другой – вокруг его тела. Затем она набросила ее на шею Аноиша, а затем занялась его путами. Безел неуклюже летал вокруг нее, наблюдая за хаосом. Джоби понял, что они высвободились, и теперь отчаянно пытался бежать за ними, размахивая ножом. Птицы, размахивавшие крыльями, образовали над его головой что-то вроде странной короны.
– Люди идут!
Нилит увидела их – мужчин в длинных зеленых одеждах, серебристой броне и остроконечных шлемах с высокими плюмажами. В руках они держали длинные мечи, и вид у них был явно враждебный. Роскошь доспехов буквально кричала о том, что они – воины Консорциума.
– Стоять! – крикнул Джоби, который приблизился к Нилит на расстояние, равное древку копья.
В этот миг из дождя вырвалась фигура в промокших лохмотьях и врезалась в преследователя. Джоби отлетел к клетке, где слазергаст все еще извивался в голодной панике. Существо вонзило зубы в плечо Джоби, и тот завыл от боли.
– Уходим! Живо! – зашипела груда грязных тряпок. Женщина. Она ткнула рукой в сторону переулка.
– Я без них не уйду! – заявила Нилит, тщетно пытаясь развязать второй узел одной рукой.
Женщина достала обломок стекла и одним движением перерезала путы. Аноиш встал на дыбы и замолотил копытами по воздуху. Схватив веревку, Нилит потянула его вслед за горой тряпья.
– ТЫ КТО ВООБЩЕ такая? – грубо бросила Нилит, останавливая коня и его жуткий груз.
Призрак Фаразара поднялся; его лохмотья и пары были измазаны в рыжевато-бурой грязи. Он вполголоса пробормотал какую-то непристойность.
Куча тряпья покачала головой и показала на Небесную Иглу.
– Нет, – сказала Нилит и оглянулась – узнать, может ли она позволить себе такое упрямство. Позади нее были только голые прямоугольные здания. Свет их окон собирался в золотистые лужи, в которых играл дождь. По тихой улице шли несколько призраков в промокших насквозь рубашках.
– Мы никуда не пойдем, пока я не узнаю, кто ты, – добавила Нилит. – Я уже поняла, к чему приводит доверчивость.
Женщина остановилась и вздохнула. Затем она медленно повернулась и согнутым пальцем потянула вниз материю, которой было обмотано ее лицо. Нилит увидела зеленые и лиловые круги под ее глазами и свернутый набок нос, а также глубокие порезы на лице. Совсем недавно, когда Нилит избили, ее собственное лицо было в таком же состоянии.
– Госпожа, я – Хелес, дознаватель Палаты Кодекса. Полагаю, при любых других обстоятельствах это была бы приятная встреча.
Женщина совершенно точно не выглядела так, как все известные Нилит дознаватели, хотя на ее щеке и шее действительно виднелись завитки черных татуировок.
– Я понятия не имела, что дознавателей отправляют так далеко на Просторы.
– А нас и не отправляют.
– Где твоя форма?
Хелес не ответила. Нилит заметила, что та смотрит мимо нее – на Фаразара. Нилит загородила его собой, жалея о том, что у нее нет оружия. Холодный, тяжелый груз лег на ее сердце. На ее пути встала еще одна крыса.
Хелес стряхнула с себя еще больше тряпок; с ее лба и бритого, покрытого синяками затылка поднялся пар.
– А вы не представитесь? – спросила она, позволяя вопросу повиснуть во влажном воздухе.
– Сула, – сказала Нилит, вытащив из глубин памяти имя своей матери.
Теперь она четко видела на лице женщины спирали татуировок. Судя по их сложности, Хелес заслужила высокое звание в Палате Кодекса, и если они настоящие, то эта Хелес – опытный профессионал. «Интересно, кому она перешла дорогу?» – подумала Нилит.
Хелес рассмеялась, но в ее смехе не было ни намека на веселье.
– Ясно. А ваш призрак?
– Не твое дело, – отрезала Нилит. Позади нее заржал Аноиш; ему, как и Нилит, так же надоели назойливые чужаки. Безел лежал на спине коня и яростно щелкал клювом. Так называемая дознаватель прислонилась к колонне из песчаника, вырезанной в виде пустынной кошки.
– Последние несколько дней я провела, пробираясь сквозь эти проклятые Просторы. Душекрады, карманники, безумцы… И эти деловые люди, которых вы разозлили… Если ускользнете от одних, вас поймают другие. Я думала, что в городе все плохо, но…
– К чему ты клонишь? У меня нет времени на пустую болтовню, – зарычала Нилит.
Хелес с шумом пососала раздувшуюся губу.
– Здесь немногие знают, что такое доброта; тут таких людей меньше, чем в городе. Представьте себе мое удивление, когда сегодня, пока я пыталась заснуть, кто-то бросил мне серебряную монету. Судя по всему, этот человек был пьян, но все равно – он же мог дать мне оплеуху, а не милостыню.
Хелес достала из-под складок своей одежды серебряную монету и подняла ее вверх, показав выгравированный на ней силуэт Аракса.
– Но еще больше я удивилась несколько часов спустя, когда я оторвала взгляд от монеты и увидела, что то же лицо катит мимо меня на повозке, и притом спорит со своей женой, – сказала Хелес, поворачиваясь к Фаразару. – Лицо, которое прямо сейчас должно прятаться в бронированном убежище на вершине Небесной Иглы. Интересно, как же это могло произойти?
