Хелес повернула монету, показав ее обратную сторону: величественный профиль отвратительного мужа Нилит. Ей всегда не нравилось, что он заставляет изображать его молодым – и сейчас она ненавидела его за это еще сильнее.
– Поправьте меня, если я ошибаюсь, ваши величества, – сказала Хелес – спокойная, словно рассвет. – Так вот, значит, где вы были, императрица Нилит. Не Сула. А не на востоке, как нам говорили.
Нилит сделала шаг назад, жалея о том, что у нее нет оружия. Она была готова вскочить на коня и затоптать эту женщину. Она ничего не сказала, а просто посмотрела ей в глаза. Хелес не проявляла к ней ни малейшего почтения, но в ее красных глазах не горел огонь жадности, и на убийцу она тоже не была похожа.
Фаразар, прислушивавшийся к их разговору, ослабил петлю на своей шее и заговорил.
– Дознаватель, арестуй эту женщину! Она убила твоего императора!
Нилит дала ему мощную пощечину, но так как на руке у нее не было меди, то вышло, что она просто погладила его по щеке.
– Не лезь, дознаватель. Это не твое дело.
Хелес выступила вперед.
– Боюсь, что вы оба ошибаетесь. Я служу кодексу, и поэтому мой долг – заботиться об интересах правителя и его семьи. Поскольку вы, император Фаразар, были убиты – и я не хочу знать, как это произошло, – то теперь я должна подчиниться живой императрице.
Нилит и Фаразар переглянулись; один нахмурился, вторая улыбнулась.
– Как ты смеешь!
– Император, я не знаю, какие у вас жалобы, но, если честно, мне плевать. Я не знаю, какую игру вы ведете, императрица, но у города сейчас и так хватает проблем. Но… мой долг защищать вас, и я исполню свой долг.
Двойственный подход дознавателя совсем не понравился Фаразару.
– Это немыслимо! Я прикажу камерарию запороть тебя до смерти, как только…
Нилит было непросто поверить Хелес.
– Ты знаешь, что тело императора находится прямо здесь, и его никто не поработил. И ты утверждаешь, что не хочешь стать новой императрицей Аракса? Ты не хочешь править империей?
Взгляд Хелес выдал ее; она посмотрела на грязный вонючий сверток, который свисал с бока коня. В мире не было ни одного человека, который не подумал бы о том, каково это – сидеть на вершине Небесной Иглы и править величайшей цивилизацией мира.
Но Хелес мгновенно прогнала от себя эту мысль. Затем она посмотрела в глаза Нилит, смахнула дождевую воду с лица и покачала головой.
– Более великие люди, чем я, пытались править этим городом и потерпели неудачу. Аракс неуправляем по своей природе. С телом делайте что хотите. Но если бы у вас была возможность столкнуть весь город в море и начать заново, вы бы уже лежали в луже с перерезанным горлом.
Нилит была рада такой прямоте, граничащей с грубостью. Ей уже до смерти надоели загадки и ложь. Она нуждалась в искренности, и речи дознавателя показались ей музыкой.
Она повернулась к Аноишу и соколу, который лежал на его спине. Безел вытянул крыло, и кровь стекала с него по боку коня. Нилит подняла руку, чтобы смахнуть каплю воды с носа, но ее уколол холод, и она поспешно убрала призрачную руку.
– Можно ли ей доверять? – спросила Нилит.
С тех самых пор как Нилит отправилась на поиски мужа, она впервые обратилась за советом. Сейчас она была похожа на нищенку, выпрашивающую милостыню.
– А есть ли у нас выбор? – хриплым голосом отозвался Безел.
Борясь с ноющей болью в костях, Нилит повернулась обратно. Хелес не сдвинулась с места.
– Ладно, но сначала нам нужен отдых. И пища.
Хелес вздернула губу, но затем кивнула и, повернувшись, пошла прочь, хлюпая по лужам.
– Надеюсь, когда мы решим захватить город, он еще не исчезнет.
Интересно, что именно медь, а не серебро и не золото стала самым драгоценным металлом в мире. Владельцам шахт, которые находятся в пустыне к западу от Арка, несказанно повезло, ведь залежи меди там протянулись на несколько миль. Владельцы этих шахт, или их Консорциум – под этим названием они вошли в историю – стали богаче любого императора.
СОЛНЦЕ ВСТАВАЛО ЯРОСТНО: оно словно считало, что дождь обманом его потеснил. Заря потянула с земли туман, и он пополз между зданиями – настолько густой, что люди не видели собственных ног; он испортил синее небо, затянув его полосами облаков. Туда, где во мраке возникал разрыв, врывался солнечный свет, окутывая город и его башни похожими на горы дымчатыми полосами – темными и золотыми.
