ПОЛЕТЫ – ЗАНЯТИЕ НЕ для существ, которые рождены бескрылыми. Тот, кто посмел взмыть в небо, бросая вызов законам природы и мертвых богов, неизбежно должен рухнуть на землю.
Так мы и сделали.
«Возмездие» с жутким хрустом зацепило крышу невысокой башни. Корабль выгнулся, и половина его пассажиров попадала на пол. Я почувствовал, что корпус разрывается на куски. Выглянув из смотрового отверстия, я увидел, что за нами тянется след из вращающихся коричневато-желтых камней и кусков обшивки. Земля под нами из кирпичных стен превратилась в чистый песок. Город остался позади, и теперь пустыня поднималась навстречу кораблю, чтобы покарать нас за дерзость вдовы Хорикс.
Хотя я уже был мертв, но, наблюдая за тем, как сокращается расстояние между землей и летучей машиной, я ощутил странный ужас. Песок превратился в размытое масляно-желтое пятно. Он поднялся и внезапно упал, снова зацепив расколотый корпус, когда мы прошли над дюной.
Когда появилась следующая волна песка, раздался мощный грохот: мы снова ударились о землю. Через трещины в корпусе полетел песок. Окно в носовой части корабля превратилось в тучу песка. Люди, работавшие с шестернями и рычагами, врезались в него. Один оставил кровавую полосу и паутину трещин на стекле, прежде чем упал на органы управления. Солдаты, окружавшие Хорикс, попытались утащить его прочь, пока мы не врезались еще раз, но они действовали слишком медленно – а может, «Возмездие» летело слишком быстро. Я так и не понял.
Перед нами поднялась смятая вершина следующей дюны. Она прервала наше падение и, судя по тряске, разломила корабль пополам. Хруст дерева и гвоздей сопровождали крики и вопли. Меня выбросило из кресла, и я полетел; мои пары тянулись за мной. Встретив порыв песка и ветра, который ворвался через окно, я врезался в переборку. Боли я не чувствовал, только был окончательно сбит с толку.
Корабль заскользил по склону дюны, словно один из мальчишек с Разбросанных островов, которые катаются по волнам на досках. Я покатился по палубе; тела падали вместе со мной. Мой страх усилился, когда корабль накренился и почти покатился по конверту, похожему на воздушный шар. Молчание тех, кто окружал меня, подтвердило мои страхи.
В этот миг ужаса время, казалось, замедлилось, и я чувствовал скольжение каждой песчинки под нами. Корабль опасно накренился, но, к счастью, у основания дюны вернулся в исходное положение.
Все выдохнули. Несколько солдат обмякли, стукнувшись шлемами о доски обшивки. Призраки начали выбираться из-под сломанных весел и стонущих живых.
– Все на выход! – крикнул чей-то приглушенный голос, кажется, нового полковника.
Когда люди встали на ноги, его вскоре обнаружили под расколотыми панелями; у него был разбит нос, а по щеке тянулась кровавая полоса.
Хорикс, похоже, привязала себя к креслу какими-то ремнями. Солдаты цеплялись за ручки у его основания или друг за друга. Они сильно побледнели – даже по меркам аркийцев. Судя по тому, как Хорикс потирала шею под капюшоном, нельзя было сказать, что она совсем не пострадала при падении. Я понял, что разочарован. В ходе крушения мои охранники прекратили меня охранять; более того, один из них лежал у лестницы, и его шея была вывернута под странным углом. Я подумал о том, успею ли я взять одно из брошенных копий и все-таки добыть свою половину монеты. Но оказалось, что времени на это у меня нет: Хорикс быстро встала и захромала к выходу. Я двинулся за ней, следя за ней так, словно она – оставленный без присмотра сундук с золотом.
Над Арком все еще поднималась заря. Над некоторыми башнями все еще висели нимбы из тумана, но в основном он уже растворился, столкнувшись с утренним теплом. На востоке уже появилось солнце, похожее на покрытую пылью розу, но в других сторонах света еще господствовала ночь. Я уже чувствовал приближение жары.
Ветерок робко пошевелил песок рядом со мной, добавив новую рябь на песке – словно на морском берегу во время отлива. Я рассеянно посмотрел на следы, которые расходились в разные стороны от «Возмездия» – и понял, что не могу оторвать взгляд от горизонтов. Пустыня казалась бесконечным ковром из дюн и выжженной земли, который на юге заканчивался размытыми темными горами. Никогда еще я не чувствовал себя таким крошечным посреди природы. «Пустошь» – вот эпитет, который приходил на ум без всяких усилий. В Крассе всегда находилось какое-то препятствие – заснеженная гора, ущелье, степь или лес. Но здесь на много миль вокруг не было ничего, кроме волн песка, и они тянулись так долго, что даже составители карт не смогли бы точно рассчитать расстояние.
Я мгновенно возненавидел эту сраную дыру.
