– Тогда я рискну, – отрезала вдова, и я ей поверил.
Я знал, что не в состоянии полностью сорвать ее планы. Там, где замок нельзя сломать с помощью навыков, обычно побеждает грубая сила. Хорикс просто повезло, что она купила меня на рынке душ, но это был просто счастливое стечение обстоятельств, как бы мы с ней ни пытались это замаскировать.
Я поморщился; заметив это, она ухмыльнулась.
– И вот поэтому ты не будешь больше меня испытывать, тень. Тебе повезло, что до сих пор я мирилась с твоими вопросами. Советую прекратить попытки, иначе ты узнаешь, каковы глубины смерти на самом деле.
– Ладно. Я закончил. Но, вдова Хорикс, я не забуду, что ты обещала мне свободу. Наш договор все еще в силе.
Усмехнувшись, Хорикс прошла прочь; за ее ногами в серебристом песке тянулись борозды. Телохранители с криками бросились к ней, словно курицы в курятник, и проводили ее к упавшему «Возмездию». Я остался на вершины дюны наедине с моими мыслями.
Я пытался разобрать на части то немногое, что я знал о паутине лжи и интриг Аракса, и обнаружил, что лишь еще больше запутался. В течение всей жизни душу преследуют вопросы «почему» и «а что, если». Человеку свойственно сожалеть о прошлом и проклинать тот факт, что время утекает сквозь пальцы, словно песок, и его невозможно ни поймать, ни вернуть. Но наступает момент – обычно это происходит в пожилом возрасте, в канаве, или в последние, наполненные болью минуты – когда душа должна капитулировать перед природой времени. Один книжник назвал это «стрелой времени». Судя по тому, каким оно казалось мне после полученного удара ножом, я бы скорее сказал, что это не стрела, а большое и грязное копье.
Пытаясь успокоить свой разгоряченный разум, я собрал в кучу все, что знал точно. Я не пострадал. Половина монеты все еще висит на иссохшей шее вдовы. Острый пропал на Просторах. Но, прежде всего, я знал, что играю важную роль в нескольких планах, в центре которых находилось убежище императора Фаразара и его трон. И на самом деле это не удивительно: власть всегда была самым ярким алмазом. Люди считают, что власть – это деньги, воины в доспехах или земля, но все это – лишь инструменты, позволяющие добиться власти, а не наоборот.
Когда я работал на других, добыча почти всегда была средством обрести еще больше власти. Лично мне всегда хватало возбуждения и сложных испытаний. Прошлое снова начало преследовать меня, и в тот миг я спросил себя – не слишком ли легкие цели выбирал я для себя, пока был жив?
Отбросив прочь бесполезный вопрос, я спросил себя, что еще мне известно. Естественно, Хорикс я доверял не больше, чем Темсе, Сизин или любому другому жителю этого проклятого города. Доверие – давно утраченная концепция. Меня окружали лжецы и обманщики, и это говорю я, вор, который должен был привыкнуть к такому миру и к такой жизни. На самом деле только боги и пара Просвещенных Сестер уделили мне внимание и при этом не надевали мне на голову мешок и не заставляли чистить столовое серебро. Это было ясно. Но что я
Я снова повернулся к Небесной Игле. Ее верхушка только сейчас начала ловить первые утренние лучи. Когда солнце коснулось ее, она засияла, словно жидкое золото, и я увидел, как в ее верхней части сверкает стекло. Прищурившись, я наблюдал за тем, как заря карабкается вверх по отвесным бокам башни. Я думал о хранилище, которое спрятано в ней, – о замках, механизмах, силе засовов, об изобретательности его создателей. Истории и слухи о его неприступности разошлись по Дальним Краям, и про башню слышали даже в таком захолустье, как мой родной Красс. Я был в равной мере напуган и заинтригован.
Поговаривали, что убежище Фаразара – лучшее из тех, что когда-либо построили люди. Что его невозможно одолеть. Невозможно взломать. Невозможно обойти, и куча других «невозможно», которые заставят любого вора нахмуриться. До сих пор это убежище оставалось в той части моего разума, где хранятся все дела, за которые не стоит браться, – например, ухаживать за дочерью короля Красса, двигать повозку силой мысли и бороться с фенриром, привязав себе руку за спину. Такие вещи описываются одной точной фразой: «Это невозможно». И сейчас меня просили сделать невозможное.
Я прижал зубы к губам и не почувствовал ничего, кроме холода. Какой замок я взломал, если привлек внимание таких людей, как будущая императрица? Никто еще не возлагал на меня таких надежд. Какие слухи о моей работе пересекли море и почему они так раздулись с пройденным расстоянием и числом пересказов? Меня раздражало то, что лучшим замочным мастером Дальних Краев я стал только после смерти. Может, стоит пока оставить попытки заполучить свою монету и пробовать свои силы в убежище?
Защелкав языком от разочарования, я погнал прочь этот бред. Получить монету нужно сейчас, пока не поздно. Я сдержу слово, которое дал себе и мертвым богам. Моя свобода важнее всего.
– КЕЛТРО! К ноге!
Я сильно пожалел о том, что не могу плюнуть на песок.
