Я просыпаюсь от испуга и резко сажусь на кровати, судорожно ловя воздух. Король крепко спит в соседней комнате, и из открытой двери доносится раскатистый храп и жуткий запах его раны. В спальне так темно, что я понимаю, что до рассвета еще далеко. Я устало выбираюсь из кровати, чтобы посмотреть на новые часы, стоящие на столе. Золотой маятник покачивается из стороны в сторону, и часы издают звук, похожий на стук сердца. Я чувствую, как мое тревожно бьющееся сердце постепенно успокаивается и начинает вторить ритму часов. Сейчас только половина второго, и от рассвета меня отделяют долгие часы. Я укутываюсь в теплый халат и сажусь рядом с очагом, где догорает огонь. Меня одолевают мысли о том, как мне пережить эту ночь и следующий день. Я устало опускаюсь на колени и снова начинаю молиться о том, чтобы Господь забрал у меня эту порочную страсть. Я не искала встреч и любви с Томасом, но и не стала бы противиться этому, если б это случилось. Эта любовь стала западней для меня, я увязла в ней, как бабочка в меде, и чем больше боролась с ней, тем глубже утопала. Я не смогу так жить, стараясь выполнить свой долг перед хорошим, добрым мужчиной, нежным и щедрым мужем, который крайне нуждается в заботе и любви, в то же время мечтая о другом, которому я не нужна, но от одной мысли о нем меня охватывает пожар.
А потом, несмотря на то что я пала жертвой страха и страсти, со мною происходит нечто очень странное. До рассвета по-прежнему далеко, но мне кажется, что комната постепенно наливается светом и угли в камине разгораются ярче. Я поднимаю голову и понимаю, что мой лоб больше не покрыт холодным потом. Я чувствую себя отдохнувшей, словно спала всю ночь и проснулась лишь зрелым, ярким утром. Запах, доносящийся из спальни короля, исчезает, и я чувствую, как мое сердце снова, как когда-то, заполняет сочувствие к нему. Его оглушающий храп меня больше не беспокоит, и я ощущаю радость, что он хорошо и крепко спит. Мне кажется, я слышу голос Бога, словно Он рядом со мною, сошел ко мне в ночь моего духовного испытания, чтобы одарить милостью Своею меня, которая грешила и грезила о грехе. Но, даже видя это, Он даровал мне прощение.
Так я и стою на коленях на каменной плите перед камином, пока серебристый звон часов не отбивает четыре часа, и тогда понимаю, что провела в молитве не один час. Я взывала и услышала ответ. И между мною и Богом не было священника, который принимал у меня исповедь и отпускал грехи, и Церкви, ожидавшей от меня десятину; не было значков паломников[10] или чудесных исцелений. Мне не нужно было ничего из этого, чтобы войти в присутствие Божье. Я просто попросила у него милости – и получила ее, как Он и обещал в Библии.
Я поднимаюсь с пола и возвращаюсь в кровать, немного дрожа от того, что мне кажется великим потрясением и воодушевлением. Я получила благословение Божье, именно так, как Он обещал. Он сошел ко мне, грешнице, и милостью Его я получила прощение и отпущение грехов.
Армия готовится к отправлению на Францию. Томас Говард уже отплыл с авангардом, но король все медлит.
– Я вызвал своего астронома, – говорит он мне, когда мы идем с утренней службы. – Идем со мной, послушаем, что он скажет.
Астроном короля так же хорошо, как и любой европейский ученый, разбирается в движении звезд и планет и может определить лучшую дату для любого события, в зависимости от того, какая планета стоит в доминирующем положении. Ему выпадает сложная задача – балансировать между описанием известных и хорошо видимых движений небесных тел, что является наукой и искусством предсказания будущего, что уже само по себе есть нарушение закона. Если он позволит себе предположить, что король заболеет или получит ранение, это уже будет изменой; любые события из будущего, которые становятся доступны его взору, должны быть описаны с крайней осторожностью. Но Николас Кратцер уже много раз составлял для короля гороскопы и знает, как именно подавать ему совет или предупреждение, чтобы не нарушить закон.
Генрих зажимает мою руку под своим локтем и опирается на пажа, чтобы проследовать в свои покои. За нами следуют дворяне из свиты короля и мои фрейлины. Где-то там, среди них идет Томас Сеймур, но я не оглядываюсь. Мне кажется, что Господь спросит с меня за данное слово, поэтому я никого не стану искать глазами.
Мы проходим через приемный зал, и б
– Я вижу, ты подготовился. Хорошо. Я пришел тебя послушать. Рассказывай, что ты думаешь. – Король подходит к столу и тяжело на него опирается.
