– Правильно ли я понял, что у вас достигнут союз с Испанией, чтобы вместе идти на Францию? – уточняет астроном.
Генрих кивает.
– Даже я об этом знаю! – перебивает Уилл Соммерс из-под стола. – Если это и было предсказание, то я мог бы сделать его и сам. Или найти на дне кружки с элем любой пивной за пределами Тауэра. Для этого мне не надо смотреть на звезды. Дайте мне денег на кувшин эля, и я сделаю вам любое предсказание!
Астроном улыбается, глядя на короля. Судя по всему, его совершенно не задевают слова шута. Я замечаю, что в комнату за нами зашли еще несколько человек. Томаса среди них нет. Двери плотно закрываются. Может быть, он остался ждать в приемном зале или отправился на конюшню, проведать лошадей, или в свои комнаты. Наверное, он избегает меня ради нашей же безопасности. Как бы я хотела быть в этом уверенной! Но мне никак не справиться с навязчивым страхом, что его просто больше не тянет ко мне, что он избегает меня для того, чтобы избавить нас обоих от стыда и неловкости за некогда пылавшую, но теперь угасшую любовь.
– Итак, сначала я покажу вам гороскоп императора Испании, вашего союзника, – говорит Кратцер. Он выкладывает одну схему поверх остальных и начинает рассказывать, что влияние императора возрастет этой осенью.
– А вот гороскоп короля Франции, – и по комнате проносится заинтересованный гул, когда по схемам становится ясно, что Франциск Французский входит в фазу слабости и разрухи.
– Многообещающе, – замечает Генрих, явно довольный предсказаниями. Потом он смотрит на меня. – Как тебе кажется?
Я не слушала их, но изображаю вид вдумчивый и заинтересованный.
– О да!
– А вот гороскоп Вашего Величества.
Николас указывает на самую сложную схему. Там есть всё: символы Марса, псы войны, копье, стрела, башня; все это тщательно вырисовано и раскрашено.
– Видишь? – не унимается король, подталкивая меня локтем. – Воинственно, не правда ли?
– В вашем доме поднимается Марс, – говорит астроном. – Редко у кого я видел такое сосредоточие мощи.
– Да, да, – одобряет король. – Я об этом знал. Ты увидел это по звездам?
– Разумеется. Только вот здесь таится опасность…
– Какая опасность?
– Символы Марса также обозначают и боль, жар в крови и боль в ногах. Я беспокоюсь о здоровье Вашего Величества.
В комнате раздается одобрительный ропот. Мы все беспокоимся о здоровье короля. Он думает, что может отправиться на войну, как молодой, в то время как не в силах дойти до обеденного стола без помощи и поддержки с обеих сторон.
– Мне уже лучше, – спокойно говорит король.
Астроном кивает.
– Конечно, прогнозы у вас хорошие, – говорит он. – Если лекари смогут удержать в узде жар от вашей старой раны. Только, Ваше Величество, помните, что эта рана была нанесена оружием и, подобно ране, полученной в войне, она будет причинять больше боли по мере роста Марса.
– Значит, она будет меня слегка беспокоить во время похода, – по-прежнему спокойно отвечает король. – Так говорит твой гороскоп, астроном. Это твои предсказания.
Я тихо улыбаюсь. Меня всегда восторгала упрямая отвага короля.
Астроном кланяется:
– Да, разумеется, таковы мои предсказания.
– Дойдем ли мы до Парижа?
Вопрос очень опасен. Все королевство, весь двор отчаянно не желали, чтобы король продвигался походом слишком глубоко во Францию, но ни у кого не хватало смелости сказать ему об этом.
– Вы дойдете так далеко, как захотите, – благоразумно отвечает астроном. – Такой полководец, как вы, с вашим опытом сражений за свою землю, будет сам решать, куда и как продвигаться, как только увидит размеры и размещение сил противника, ландшафт, погоду и боевой дух своих солдат. Единственное, что я могу здесь посоветовать, это не возлагать слишком тяжелые для выполнения задачи на саму армию. Но что может сделать с такой армией, как ваша, такой король, как вы? Об этом не знают даже звезды.
Король доволен предсказанием. Он кивает пажу, и тот протягивает Кратцеру тяжелый кошель. Все присутствующие в тот момент рядом стараются не ощупывать его взглядами.
– А что там у нас с Венерой? – спрашивает король с тяжелой улыбкой. – Что станет с моей любовью к королеве?
Я снова радуюсь, что здесь нет Томаса, что он этого не слышит. Что бы он сейчас обо мне ни думал, я не хочу, чтобы он видел, как король держит свою тяжелую руку на моем плече и поглаживает меня по шее, как своего пса, свою кобылу. Как король облизывает свои тонкие губы и как я держу на лице заинтересованную улыбку.
– Королева была рождена для счастья, – заявляет Кратцер.
Я не могу скрыть своего изумления. Мне никогда даже в голову не приходили подобные мысли. Я была рождена, чтобы способствовать возвышению своей семьи; может быть, Господь призвал меня помочь Англии сохранить истинную приверженность вере и Церкви; но чтобы я была рождена для счастья… Об этом я никогда не задумывалась. У меня никогда не было цели стать счастливой.
– Вы так считаете?
Он кивает.
– Я посмотрел на положение планет в день вашего рождения, и мне стало ясно, что вы должны будете несколько раз вступить в брак, а в самом конце вашего жизненного пути обретете счастье.
– Вы это увидели?
