– Он увидел, что ты найдешь счастье в третьем браке, – пояснил король.
Я расцветаю самой лучшей из своих улыбок.
– Это счастье теперь заметно каждому.
– Ну вот, опять, – устало подает голос Уилл. – Я сам мог бы все это предсказать и забрать себе этот чудный кошель с монетами. Что, будем теперь рассматривать счастье божественной Екатерины?
– Пни его, – рекомендует мне Генрих, и весь двор хохочет, когда я делаю вид, что отвожу ногу для пинка, а Уилл откатывается в сторону, подвывая, как пес, и держась руками за ягодицы.
– Королеве написано на роду выйти замуж по любви, – говорит Кратцер, пока Уилл ретируется на другую сторону комнаты. – И духом, и существом она создана для того, чтобы любить глубоко и с самоотречением, – серьезно произносит он. – Однако мне видится, что ей придется заплатить за эту любовь великую цену.
– Ты хочешь сказать, что ей придется взять на себя тяжелейшее бремя и заботы во имя любви? – мягко уточняет король.
Астроном немного хмурится.
– Боюсь, что эта любовь подвергнет ее смертельной опасности.
– Любовь мужа сделала ее королевой Англии, – заявил Генрих. – А это – величайшее и самое завидное положение, которое может получить женщина. Все завидуют ей, а наши враги только и ждут ее низложения. Но моя любовь и моя власть стоят на ее защите.
В комнате повисла тишина – присутствующие явно тронуты словами короля и его чувствами. Генрих подносит мою руку к губам и целует ее, и я понимаю, что потрясена тем, что он любит меня и объявляет об этом публично. Затем кто-то из экзальтированных придворных рушит все волшебство момента, восклицая:
– Ура!
Король раскрывает свои объятия, и я приникаю к его теплой груди. Он наклоняет ко мне лицо, и я прижимаю губы к его полной влажной щеке. Потом он отпускает меня, и я отхожу в сторону от стола и от астронома. Нэн оказывается рядом со мною.
– Попроси королевского астронома составить мой гороскоп и принести его, когда я за ним пошлю, – говорю я ей. – Только предупреди его, чтобы он не распространялся об этом и обсуждал его только со мной.
– Тебя что из сказанного заинтересовало больше: любовь или опасность? – прямо спрашивает она.
– И то, и другое, – так же прямо отвечаю я.
Предсказания астролога убеждают Генриха выбрать время для выступления войск, ориентируясь на самую высокую точку положения Марса. Медики накладывают тугую повязку на рану короля и дают ему снадобья, притупляющие боль и погружающие его в приподнятое настроение, как юношу – в восторг и упоение перед первой битвой. Тайный совет уступает энтузиазму короля, и его члены прибывают во дворец Уайтхолл, чтобы посмотреть, как королевский флот поднимает паруса и отправляется в Грейвсенд, чтобы оттуда идти в Дувр. Оттуда он направится через пролив, чтобы встретиться с императором Испании и договориться о совместном наступлении их двух армий на Париж.
Королевские покои в Уайтхолле полны картами и списками оружия, снаряжения и провианта, который необходимо подготовить перед походом. От войск, размещенных во Франции, уже приходят жалобы о том, что им недостает пороха и картечи, и мы уже начали опустошать приграничные земли Шотландии, чтобы набрать необходимое для похода. Каждый день без исключения король замечает, что единственным человеком, который мог организовать наступление, был кардинал Уолси и что те, кто замучил этого великого олмонера, должны сами гореть в аду за то, что лишили Англию величайшего сокровища в его лице. Иногда Генрих путает его имя и принимается проклинать подлецов, лишивших его Томаса Кромвеля. И тогда все пребывают в некоем странном смущении, словно боясь, что облаченный в красное кардинал, услышав зов своего хозяина, вот-вот встанет из могилы, словно король обладает способностью не только казнить своих приближенных, но и обрекать их после на вечное служение себе и телом, и вечною душой.
Мы с фрейлинами вышиваем знамена и готовим полосы льняной ткани на перевязи. Я вышиваю нарядный дублет с розами Тюдора и геральдическими лилиями для короля, как вдруг дверь в мои покои открывается и в нее входит полдюжины дворян в сопровождении Томаса Сеймура. Его красивое лицо, как всегда, бесстрастно.
