Итак, я не страшусь за благополучие короля, как и за безопасность своего брата, который находится возле Генриха. Единственный человек во всей королевской армии, при мысли о котором я припадаю на колени в истовой молитве, это Томас Сеймур. Король приписал его к флоту, и Томас сейчас командует кораблями, обеспечивающими армию всем необходимым, постоянно находясь в водах предательских заливов, в то время как французские корабли устраивают ему засады, шотландцы затевают набеги и норовят обессилить наш флот, а пираты всех мастей кружат вокруг в надежде легкой поживы. И, пока Томас сражается со штормами, враждебными судами двух флотов и пиратами, никому и в голову не придет отправить мне весточку о том, жив ли он, в порту или снова на палубе.
Каждую неделю я требую от членов Тайного совета отчета по карте, где именно находятся наши войска, где стоит королевский лагерь, где расположены войска, которыми командует Говард, и где наши корабли. Это единственный способ, с помощью которого я могу узнать, жив ли он. Но карта путаная, армия короля не движется с места, никого не интересует местоположение кораблей, и новости чаще всего устаревают к тому моменту, как доходят до меня. Мне приходится изображать деятельный интерес в том, что происходит вокруг Булони, в то время как меня приводят в ужас события на морях. Король повелевает мне посоветоваться с астрономом о том, когда звезды будут в лучшем положении для начала продвижения на Париж, и Николас Кратцер навещает меня в моих новых покоях в присутствии только моей приемной дочери Маргариты и принцесс Марии и Елизаветы. Он низко кланяется всем нам, и я тут же задумываюсь, что именно приходит ему в голову, когда он видит меня, никому доселе не известную Екатерину Парр, в качестве регента Англии, в окружении двух принцесс королевской крови.
– Вы уже вычислили лучшую дату начала похода на Париж? – спрашиваю я его.
Он с новым поклоном протягивает мне свернутый свиток, который до этого вопроса держал в рукаве.
– Если судить по звездам, то лучшим временем для этого будет начало сентября. Я составил для вас чертеж, чтобы вы сами могли его изучить. Я знаю, что вам интересны такие исследования.
– Это так.
Николас кладет бумаги на стол.
– Что вы думаете, глядя на этих принцесс? – спрашиваю его я. – Сейчас они перед вами с маленькими венцами на головах, с атрибутикой принадлежности к семье Тюдор…
– Я думаю, что впереди их ожидает только слава, – вежливо и осторожно отвечает он и улыбается, посмотрев на зачарованное выражение лица Елизаветы. – Кто же усомнится в том, что в один прекрасный день вы станете управлять великим королевством?
Мария улыбается, но она, конечно же, думает об Испании, в то время как мечты Елизаветы связаны с тем, что принадлежит ей по праву. Она наблюдает за тем, как я управляюсь с Тайным советом и просматриваю донесения со всей Англии, учится тому, как женщина может заниматься собственным образованием, развивать в себе целеустремленность и управлять другими.
– А я буду править? – шепотом спрашивает она.
Мне становится очень интересно, что же Николас думает на самом деле. Я киваю девочкам, и они выходят из-за стола. В это время астроном протягивает мне еще один свиток.
– Я составил ваш гороскоп, – говорит он. – Вы оказываете мне великую честь, заинтересовавшись моим трудом.
Я поднимаюсь со своего кресла, пока Николас расправляет свиток на столе, прижав его края, как и раньше, золотыми символами планет.
– Какие красивые вещицы, – говорю я, не показывая, как сильно мне хочется услышать, что именно говорят его подсчеты.
– Это пресс-папье, – поясняет он. – Не талисманы, конечно. Но они мне нравятся.
– Итак, что же вы увидели в моей судьбе? – тихо спрашиваю я его. – Строго между нами, не выпуская за пределы этого стола ни слова из сказанного здесь. Что вы увидели?
Он указывает на герб моего дома – шлем, украшенный перьями.
– Я вижу, что вы были выданы замуж еще юной девушкой за совсем юного мальчика, – он показывает на ту часть схемы, которая обозначает ранние годы жизни. – Звезды говорят, что вы были еще дитя, невинное, как и сами звезды.
– Да, – улыбаюсь я. – Возможно, так и было.
– Затем, когда вам исполнилось чуть более двадцати, вы снова вышли замуж, на этот раз за мужчину, который по возрасту годился вам в отцы, и столкнулись с великой опасностью.
– Да, паломничество веры, – подтверждаю я. – К нашему замку подошли повстанцы и взяли его в осаду. Я с его детьми была у них в заложниках.
– Должно быть, вы тогда знали, что они вас не тронут, – говорит он.
Да, я об этом знала, но король расценил это как жестокость, поверив присланным ему донесениям.
– Но эти люди были изменниками, – я делаю выбор в пользу осторожности, пожертвовав искренностью. – Во всяком случае, именно за это их казнили.
– Вы состояли в браке около десяти лет, – продолжает Николас, показывая следующую часть графика. – Но у вас не было детей.
Я опускаю голову.
– Да, это стало для меня настоящим горем. Но у милорда есть свои дети, сын и две дочери. Он никогда меня этим не порицал.
