Блонди улыбнулся. Надо же, получить от собственного пета разрешение совокупляться с другим — тоже собственным — петом!
— Правда? — шепотом удостоверился он, прижимаясь к монгрелу всем телом.
— Ну, да, — ответил тот, слегка растеряв уверенность. — Только пусть он у тебя похнычет!
Ясон расхохотался и так сильно стиснул Рики в объятиях, что тот возмущенно выразил протест.
Наконец хозяин и пет провалились в сон, оба крайне довольные оборотом, который принял этот богатый на события вечер.
Рики пробуждался медленно — всю ночь ему снились очень странные сны. Последний был определенно эротическим, и монгрел, борясь с подступающей явью, отчаянно рвался досмотреть его до конца. Там был Ясон… и еще — Гай, и они все трое образовали невероятный любовный союз, какой и возможен-то только во сне.
Но в реальности… что-то было не так. Открыв глаза, Рики с трудом сфокусировал взгляд… на Энью.
Ксеронец, в чем мать родила, пристально смотрел на него сверху вниз. Его радужки, светло-зеленые с золотыми крапинками, тонкой линией обрамляли темные провалы расширенных и вытянутых по вертикали зрачков, придававших пету абсолютно нечеловеческий вид. Волосы Энью спутались, и, приоткрыв рот, он плотоядно уставился на Рики. Одна рука его тискала здоровенный восставший член, другая напряженно опиралась на матрас. Он походил на хищного зверя, готового к смертоносному прыжку.
— Святая задница! — выдохнул Рики, обнаружив, что Энью уже успел стянуть с него простыню и теперь, лаская себя, с вожделением глазел на его обнаженное тело.
— Не шевелись! — раздался шепот хозяина. — У него гон.
Нарушив приказ, монгрел повернул голову и увидел, что ничем не прикрытое роскошное тело Ясона раскинулось на постели во всей своей красе. Член блонди стоял как дуб в чистом поле. Только теперь Рики осознал, что у него тоже железобетонный стояк.
— Что нам делать?
— Следовало еще вечером посадить его на цепь. — Ясон разозлился на самого себя — ксеронец со своим гоном совершенно вылетел у него из головы.
— Это да… но сейчас-то что делать?
— Энью! — строго сказал блонди. — Что ты себе позволяешь? Немедленно вернись в свою комнату!
В ответ кошак только рассмеялся. От его утробного, чувственного смеха по телу хозяина и пета понеслись мурашки. Ксеронец начал подкрадываться к Ясону, и тот окаменел, не в силах сопротивляться. Губы его разомкнулись, сердце заходилось бешеным стуком, а когда Энью провел ногтями по его коже, он тихо охнул.
— Эй! — набросился на кошака возмущенный монгрел. — Отвянь от него, ты, мелкий ушлёпок!
Ксеронец тут же развернулся и принялся за Рики. Прижавшись к нему всем телом, Энью нежно куснул его шею, затем нашел его губы своими и впился в них с такой отчаянной жаждой, что монгрел не сдержался и ответил на поцелуй. Он обнаружил, что не может ни противиться поползновениям ксеронца, ни полностью отдаться его ласкам, а потому так и лежал, замерев, как кукла, с поднятыми и застывшими в воздухе руками.
Ксеронец тем временем поцеловал его горло и выкрутил левый сосок — казалось, он инстинктивно угадывает самые чувствительные точки на теле монгрела. Затем Энью медленно двинулся через грудь и живот Рики к своей заветной цели.
Монгрел беспомощно смотрел на Ясона.
— Я не могу… Не хочу… Останови его!
К его горлу подступали слезы, он никак не мог понять, что с ним происходит и почему его тело так жаждет, чтобы кошак продолжал.
— Не сопротивляйся, пет, — мягко посоветовал ему хозяин и улегся на бок, заинтригованный разворачивающимся перед ним действом. Блонди наглаживал свой болезненно напряженный член и был не прочь присоединиться, но, помня данное монгрелу обещание, боролся с искушением изо всех сил. Он прекрасно понимал, что, не вызови Рики огонь на себя, у него самого не хватило бы духу устоять перед напором Энью.
— Я… не хочу, — еле слышно пролепетал монгрел.
Энью спустился ниже и дразнящим движением провел языком вдоль ствола и вокруг головки. Для Рики эти ласки были сродни пытке.
— Заставь его прекратить! — взмолился он.
— Просто расслабься.
Ясон приподнялся на локте, похоть искорками мерцала в его глазах. Энью забрал член Рики в рот, и тот вскрикнул — ласки возбуждали, но он их не хотел. Только не от кошака… Но тут Энью продемонстрировал свой особый талант. Его рот и язык с готовностью приняли Рики в свои жаркие объятия, и монгрел ответил на его изощренное искусство дрожью, резкими вздохами и короткими всхлипами, вскоре перешедшими в один непрерывный стон.
— Ясон, пожалуйста, — хватая ртом воздух, молил он, — я не хочу кончать… только не в его рот! Пожалуйста!
Не нуждаясь в повторном приглашении, блонди осторожно оттеснил Энью в сторону и занял его место между ног своего любимца.
— Прости, — смущенно пробормотал Рики, — тебе… боюсь, тебе достанется полный рот.
Ясон только улыбнулся.
— Твой вкус для меня — как мед, любовь моя. Я бы выпил тебя досуха, если б мог.
