Я же просил не убегать. Чем ты думала? А если бы тебя поймали?
Лео. Он добыл мой телефон? О как. И пишет с незнакомого номера. Но это неудивительно, учитывая, что за ним следят.
Безбашенный Хромик.
Это мантия.
Так и скажи судье на заседании.
Я усмехаюсь. Шуточки от Шакала с утра. Хотя мне не до веселья после вчерашнего. Лео решил просто проигнорировать мои слова о том, что между нами было? Какого черта он придумал? И этот Арье… Профессор совсем не смотрит на меня, думает, что я сделаю вид, будто все нормально и он не состоит ни в каком тайном обществе убийц? За кого они меня принимают? За шкатулку на прикроватной тумбочке? В которую можно накидать кучу дряни и забыть?
– У меня предложение, профессор, – поднимаю я руку. – Как насчет обсудить сегодня разграничение статей 210, 239 и 282.1 Уголовного кодекса?
– Меня восхищает ваш пылкий интерес к коллизиям и пробелам в праве, Эмилия, – едва заметно улыбается профессор, скрещивая руки за спиной. – Но почему ваше внимание привлекло разграничение именно этих статей?
Он пронзает меня глазами из-под серебристых очков.
– Пишу курсовую, – хмыкаю я.
– Тогда подойдите ко мне после семинара. И я вам помогу… направлю мысли в нужное русло.
– Мне бы хотелось обсудить коллективно, Арье Аронович. Очень уж интересно мнение других по поводу участия в таких организациях.
– Останови эту сумасшедшую, – умоляет мою подругу Дремотный и страдальчески добавляет: – На нас все смотрят, а я тут пожрать вообще-то пытаюсь.
Профессор задумывается.
Я знаю, что он любит обсуждать спорные темы, особенно когда в аудитории возникает живой интерес, пусть и к выскочке вроде меня. А я хочу посмотреть, как он будет сейчас оправдывать свое участие в «Затмении».
– Боюсь, сегодня в план занятия входил тест по теме прошлого семинара…
– Я тоже хочу послушать про разграничение статей! – вскидывается Дремотный.
– Да, да, нереально интересная тема, давайте обсудим! Как там… – невпопад добавляет Венера, – свидетели Иеговы, да. Я давно хотела предложить их обсудить!
Все в аудитории дружно кивают.
Профессор протирает очки, осознавая, что его загнали в угол, и с усмешкой говорит:
– Хорошо, отложим тест на следующее занятие.
Все дружно выдыхают, меняя взгляд с «что за дура» на «о, спасительница!».
Арье начинает ходить по аудитории.
– Действительно, в уголовном законодательстве наблюдается конкуренция норм об ответственности за создание преступного сообщества; за организацию объединения, посягающего на личность и права граждан, что в простонародье называют сектой, и за организацию экстремистского сообщества. Но эти три статьи: 210, 239 и 282.1 – кодекса имеют свои отличия. Вопрос лишь… что и от чего вы собираетесь разграничить, Эмилия? Возможно, хотите взять в пример какую-либо организацию?
Из зала поступают предложения:
– Свидетели Иеговы! – вновь Венера.
– Японское движение «Аум Синрике».
– Кришнаиты!
– Храм народов!
– Я бы не хотела брать конкретную организацию, – перебиваю всех. – Предлагаю обсудить ответственность, что грозит человеку за создание и участие в организации, которая… ну, скажем, убивает представителей одной социальной группы, тех, кто имеет власть и деньги, например. Если убивают из ненависти, это можно отнести к экстремистской организации? За ее создание статья очень серьезная, верно? И за участие в ней тоже. Так, профессор?
– У нашей Эми поменялись вкусы. Были маньяки, стали сектанты, – шутит Леся.
– Главное, что твои вкусы на стринги не поменялись, – парирует Венера, окидывая взглядом откровенный прозрачный наряд одногруппницы.
У меня сводит желудок от того, что Венере приходится меня защищать. Когда кто-то шутит над ней самой, подруга не реагирует, зато, если высмеять меня или Дремотного, она накидывается, как разъяренный доберман. Я искренне люблю ее за это. И одновременно мне паршиво, что ей целыми днями приходится заступаться за меня.
Дремотный, справившись с застрявшей в горле конфетой, разражается смехом.
– Вы правы, – кивает профессор, невесело усмехаясь, – экстремистская организация состоит из лиц, или придерживающихся одних политических взглядов, или исповедующих одну идеологию, или, например, подверженных религиозному фанатизму, а вот члены преступной организации могут иметь отличную от соучастников идеологию. В свою очередь, члены экстремистской организации, а также члены преступного сообщества совершают преступления в отношении граждан, не являющихся их соучастниками, в отличие от религиозных объединений, чья антиобщественная деятельность может осуществляться в отношении как граждан, не входящих в эти организации, так и самих ее участников. Но толкование без конкретных примеров – субъективно. Нужно… более детально изучить вопрос. Возможно, – он подходит к нашей парте, и Дремотный давится жвачкой, – вы неправильно оцениваете деятельность организации.
