Каждый раз, когда они втягивают меня в свои скандалы, мне кажется, что я вот-вот скончаюсь, и даже после смерти мой труп будут трясти, чтобы вытянуть душу с того света и узнать, кто, как я считаю, прав в очередной стычке.
Я набрасываю куртку Дремотного себе на голову. Друг заглядывает под нее, предлагает сыграть в карты, пока Венера бурчит что-то про главное оружие девушки – декольте, советует мне иногда им пользоваться. Правда, она забывает, что для нормального декольте нужна пышная грудь, а не пародия на нее.
– Почему она в депрессии? – спрашивает Дремотный у подруги.
– Потому что от вас, мужиков, одни разочарования, – шипит Венера.
– А от вас, женщин, много шума, – бурчит Курилка за соседней партой, поджигая сигарету.
Я разгоняю дым: он смешивается с запахом свежей краски на стенах и ужасно воняет. Курилка подмигивает мне черными бровями, похожими на старую растерзанную щетку, предлагает сигарету. Дремотный тянется, чтобы взять сигарету. Венера бьет его по рукам. Тогда Курилка направляется к Максу, который целыми днями переписывается с кем-то в телефоне, предлагает покурить ему, но тот отказывается.
Макс сидит с Лесей. На ней самый тонкий бежевый комбинезон в истории человечества. Я могу детально рассмотреть ее нижнее белье.
Заметив мой взгляд, Макс тускло улыбается и машет. Я киваю. К этому человеку у меня самые противоречивые чувства на свете. В прошлом году мы дружили, потом он попытался меня изнасиловать (такая вот веселая история), потом долго вымаливал прощение, потом Ева убила его отца – влиятельного бизнесмена, который стал жертвой «Затмения», – и я простила Макса (да, да, это же я), поддержала, но затем он отдалился ото всех, хотя раньше был душой компании, качком и мажором, а теперь… он замкнулся.
Яркие вещи сменились блеклыми. Обворожительную улыбку Брэда Питта перекрыла маска скорби. Кажется, что даже его черные волосы потускнели, как у старика.
Я присматриваюсь и замечаю на его руке браслет, похожий на терновый венец.
– Ты давно общался с Максом? – спрашиваю у Дремотного.
– Макс теперь общается только с телефоном, – фыркает друг, раскладывая карты на столе. – Видишь, детка, карты говорят, что ты переписываешься с парнями. А карты никогда не лгут.
– Выключи, ради бога, свои цыганские гены, – рычит Венера. – И пароль от «ВКонтакте» я тебе не дам, можешь не стараться.
Дремотный напускает обиженный вид. Я по-прежнему слежу за Максом: он сидит впереди, и я вижу, как он открывает какой-то сайт в телефоне. На весь экран высвечивается картинка с пеликаном.
Я вспоминаю, что уже не первый раз слышу упоминание пеликана, и толкаю Дремотного локтем.
– Ты не знаешь, что за пеликан? – спрашиваю, постукивая пальцем по надписи на столе с упоминанием этой птицы.
– А, это сайт моральной поддержки вроде. Я, честно говоря, так и не понял, но сайт называется «Пеликан». Многие студенты подсели. Там ты общаешься с наставником, он помогает справиться со сложными ситуациями, а еще там находят друзей, играют в какие-то штуки по визуализации, но туда так просто не зайдешь. Нужна ссылка-приглашение. Вот. – Дремотный показывает экран телефона. – Нет доступа. Странные они. Теряют клиентов.
– А оно платное? – Венера делает вид, что ей интересно, но сейчас ей куда интереснее рыться в косметичке.
Она искренне не понимает и осуждает мое решение простить Макса. Даже слышать о нем не хочет. Я могу понять. Но в моей голове и без того тонны злости на Лео и его семью. Хотя бы Макса надо было выкинуть.
– Есть платная и бесплатная версии, – объясняет Дремотный.
– Только не говори, что ты собирался там зарегистрироваться, – рычит Венера.
– А чего нет? У меня масса проблем! Пусть расскажут, как мне с тобой общаться, не получив ручкой в лоб!
Я рассматриваю картинку с пеликаном: птенцы до крови клюют его грудь.
– Что за жуть?
– Я читал, что пеликан – это олицетворение Христа. Смотри. – Дремотный открывает ссылку со стихотворением. – Я нашел гимн «Благой пеликан», который посвятил ему Фома Аквинский.
– Да уж, – моргаю я.
В аудиторию входит профессор. И не просто профессор, а, мать его, Арье Цимерман. Веселье и шум затихают. Курилка не сразу замечает профессора, а затем бежит обратно за парту.
– Минус два очка, – говорит Цимерман.
– Это как? – удивляется парень.
– Это число, которое я отниму от вашей оценки за экзамен. Правда, боюсь, вы уйдете в ноль.
Одет он сегодня как обычно: черные штаны и длинный пиджак, напоминающий кимоно. Цимерман наверняка не ложился, но усталым не выглядит, только задумчивым, посматривает на двое своих часов. Впрочем, он всегда находится в философских размышлениях.
Экран моего телефона загорается.
Сообщение с незнакомого номера.
Опять.
Выдыхаю, осознав, от кого оно.
