– Это не лесть, это эмоции. Я не могу тобой налюбоваться. Тебе было хорошо? Что-нибудь почувствовала?
– Да, я… была близка, думала уже, что вот-вот… ну, ты понял. Но в последний момент будто переклинило.
– Есть идея, – выдыхаю я. – Ты боишься, что я могу потерять контроль и обидеть тебя, поэтому… черт, не верю, что это говорю, но предлагаю связать мне руки. Тогда ты будешь сама делать что захочешь, и не будет повода меня бояться.
– Ты позволишь связать себя?
– Ну… в обмен ты разрешишь полюбоваться твоим телом, мм, полностью снимешь футболку. Можно?
На что только не пойдешь, когда в штанах все твердое, как на наковальне.
Ева задумывается.
– Я видела веревку в кладовке.
– Не проще наручники?
– Это мне решать, Совенок, – ехидничает она.
– Да, моя госпожа, – кланяюсь я. – Только… я бы хотел сделать это в комнате с зеркалами. Если ты не против.
– Зачем?
– Эстетическое удовольствие.
Ева пожимает плечами.
– Ладно. Постараюсь их не замечать.
Господи, я такой идиот, что позволю наемной убийце меня связать?
Хм, да, такой.
– Я переберусь туда на диван, счастье мое, – заявляю я и, стягивая на ходу кофту, добираюсь до кабинета.
Здесь отличный свет. И я буду видеть тело Евы со всех ракурсов в своих зеркалах. Хитрый мужской план. Не каждый день я разрешаю маньячкам себя связать. Хочу получить максимальное удовольствие.
Меня уже лихорадит от фантазий, а надо бы успокоиться и вспомнить, каково Еве.
Она улыбается, а в душе плачет. Я слишком остро чувствую ее боль. Исключительная эмпатия – мой дар и проклятие, как любит говорить Кальвадос. Я пропускаю людей сквозь себя. И вижу их глазами. Чувствую биение их сердца. То, как им плохо.
Ева доверилась мне.
Твою мать, я последний человек на Земле, которому она могла довериться. Если я расскажу ей правду, она уйдет навсегда, а если не расскажу, то ее могут схватить мои коллеги.
Катастрофа.
– Угадай, кто? – шепчет Ева на ухо, закрывая мне глаза.
– Небесное создание, – заискиваю я и кладу руки на спинку дивана.
Ева вмиг привязывает мои запястья к прутьям.
Секунда – и она задергивает шторы. Из-за этого я грущу. Однако Ева включает торшер. Спустя еще секунду – она сидит на мне, припав теплыми губами к ямке под ухом, всасывает мочку уха, прикусывает.
Смотря мне в глаза, она снимает красную футболку. Я инстинктивно облизываю пересохшие губы, любуюсь ее полной грудью. Потом тянусь, чтобы вобрать в рот соски. Какое-то время Ева позволяет себя ласкать, часто дыша и притягивая меня за шею ближе. Вскоре она игриво отталкивает мою голову.
Все это время она ерзает, и мои штаны, честное слово, вот-вот по швам разлезутся от напора, с которым мое достоинство хочет их пробить.
К счастью, Ева сама спускает их с меня.
– Ты и представить не сможешь, – сглатываю я, – как я жажду расцеловать каждый сантиметр твоего тела. Это пытка. Будто смотришь на самые красивые в мире розы сквозь стеклянный аквариум.
Я прикусываю губы, любуясь в зеркале фигурой Евы. Она совершенна, черт возьми. Такая красивая… и сидит на мне.
Ева проводит пальцами по члену, сжимает у основания – и я со стоном откидываю голову. Ева продолжает скользить ладонью по моему телу: по низу живота, по торсу, груди, шее и ныряет пальцами в русые волосы на затылке.
Я впиваюсь в ее губы, прикусываю от нетерпения. И девушка вновь сжимает пальцы на моем достоинстве.
– Горячий, – заискивает она, – и твердый.
– И рыдающий, – шутливо всхлипываю я, вызывая улыбку на лице девушки. – Я хочу тебя. Невыносимо. Вот-вот диван сломаю. И боже… какой у тебя потрясающий аромат… ты такая сладкая…
Ева касается пальцами моей щетины, задумывается. Затем она приподнимается и делает несколько движений бедрами, заставляя меня стонать, хотя я еще даже не в ней.
Дьявол, как же я хочу быть в ней!
Хочу видеть ее лицо, погружаясь.
Снова. И снова. До утра…
Крыша… едет моя крыша… как же я хочу эту девушку… ее тело… ее запах, лилии и пахлавы…
Вижу, что она пытается приноровиться. Пробует соединить наши тела, но, войдя на пару сантиметров, я едва сознание не теряю от наслаждения – она вздрагивает и отстраняется.
– Эй, все нормально? – подбадриваю я, хотя сам с минуты на минуту взорвусь. – Делай только то, что тебе нравится, ладно?
Она задумчиво разглядывает мое лицо, и я целую ее, чтобы не забивала голову лишними мыслями.
Но Ева вдруг заявляет:
– Хочу кое-что сделать с тобой.
– Мм?
Я, кажется, забыл весь алфавит, кроме одной буквы. Надо пропить витаминки.
Ева сползает на ковер. Я наблюдаю, как она обхватывает рукой тот самый пугающий ее ствол и касается его губами. Тогда я резко вспоминаю еще несколько букв алфавита – и издаю громкий стон.
Девушка воспринимает это как сигнал к действиям и углубляет свою пытку, добавляя язык.
Меня окончательно уносит куда-то в бездну беспамятства.
– Ева… – хриплю я.
– Расслабься, – пародирует она мои же слова. – Ты меня боишься.
Я улыбаюсь, как придурок. И она продолжает сводить меня с ума. Плотно сжимает пухлые губы на мне, неустанно двигаясь, затем останавливается и спрашивает:
– Тебе нравится? Я никогда этого не делала. Так лучше? А так?
