Подушка шлепается на пол. Я тарахчу извинения, отряхиваю ткань. Когда кладу обратно, то замечаю, что у края матраса лежит телефон. Странно. С каких пор в психиатрических клиниках разрешены телефоны?
Элла вдруг хватает меня за запястье и смотрит так измученно, словно я моряк, который нашел ее посреди океана и помогает взобраться на лодку. Мать Лео чем-то напугана. Ее ногти больно впиваются мне в кожу.
– Вы боитесь? – едва слышно спрашиваю я.
Однако Элла – словно кто-то вмиг переключил канал у нее в голове – возвращает лицу отстраненность, уходит в себя и вновь упирается взглядом в пол.
Не понимаю.
Она хочет меня о чем-то предупредить?
Наверное, стоит вспомнить, что я в психушке, да… Элла болеет шизофренией. Как еще она будет себя вести? Шизофреники постоянно кого-то боятся: то пришельцев, то людей-кактусов; паранойя преследования – один из первых симптомов начала заболевания. И все же… этот дурацкий браслет… где она его взяла? И почему хочет от него избавиться?
Никто не обращает внимания, что я выхожу из палаты. Лео и Василий выясняют отношения. Элла тонет в своей голове.
По коридору носятся несколько медсестер. Я чувствую запах лекарств, которые они несут на подносах, и слышу скрип досок под ногами. Где-то снизу кричат женщины. Вероятно, друг на друга. В соседней палате кто-то поет про трех белых коней высоким, истеричным голосом.
Надо бы завтра найти Макса. Спрошу у него про эти браслеты и про дурацкое приложение «Пеликан».
Элла не разговаривает много лет, но что мешает ей пользоваться телефоном? Браслеты не могут быть просто совпадением, они как-то связаны с приложением.
Второй вопрос: за пациентами клиники вообще кто-нибудь следит?
Я уже собираюсь отправиться к главному врачу, чтобы задать этот вопрос в лоб, но отвлекаюсь на уведомление в телефоне.
У тебя слишком много секретов, Эмилия. Секретами нужно делиться.
Какого хрена?
Опять неизвестный номер!
Я округляю глаза.
О. Мой. Бог.
Снова он?
Старалась не думать о маньяке, и он сам решил напомнить о себе?
Господи…
Я упираюсь плечом в стену. По телу проносится холодная волна, и я теряю равновесие. Сдавливаю в руке телефон, не отрывая взгляда от экрана.
А если это чей-то розыгрыш?
Вдруг я преувеличиваю?
Ага…
Кто-то пишет мне сообщения с нотками шизульки и оставляет послания на зеркалах, причем не только мне, но и Лео – а Кровавый Фантом именно так и преследует жертв перед смертью. Конечно, что здесь преувеличивать?
Новое уведомление.
Только я смогу тебя успокоить.
Все мои органы окончательно покрываются льдом и останавливаются.
Какого дьявола?
Хорошо, о посланиях жертвам я слышала, да. Но не о переписке. Видимо, какой-то придурок хочет меня напугать. Зато Лео точно преследует маньяк, он ведь забрался к нему в дом и разрисовал зеркало. Возможно, явился, чтобы убить Лео, но там оказалась я, и он решил прийти попозже?
Не понимаю, зачем Кровавому Фантому охотиться за Лео? Бессмыслица.
Я оглядываюсь.
Никого.
Решаю все-таки сходить к главному врачу, но, когда делаю шаг вперед, кто-то вцепляется мне в плечо – да так, что я визжу!
– Эй, эй, детка, – хохочет женщина в черной кожаной куртке. Я не сразу ее узнаю. – Что бы кто ни говорил, но визг – не лучшее наше оружие. Каблуком в глаз – куда эффективнее.
– Боже, вы последний человек на планете, кого я ожидала увидеть в таком месте, – удивляюсь я, пока женщина дружески хлопает меня по спине.
Августина Дилинкони. Смерть для мужского эго. И мать Дремотного. Женщина, которая способна набить морду любому, судя по ее мускулам, и починить мотоцикл или машину. Несмотря на грозный вид, она по-своему красива. Высокая брюнетка в татуировках. Насколько я знаю: у Тины своя сеть автомастерских.
– Я думала, что вы у нас в городе всего на пару дней и уже вернулись в Москву.
– Не. – Она весело подталкивает меня локтем, отчего я едва не пробиваю плечом стену. – Я здесь надолго. Бизнес без капитана идет ко дну. Надо привести филиалы в порядок.
– А почему вы в клинике?
– Тот же вопрос, – подмигивает она.
– Ах да, я с парнем, он кое-кого навещает.
– Вот и я за компанию. К тому же главный врач – мой хороший друг. Пришла чай с ним похлебать.
Кажется, тот ангел, который отвечает за мое везение, наконец-то вышел из запоя и решил хоть что-то сделать.
– Это просто невероятное совпадение, потому что я бы тоже очень хотела с ним поговорить… кое о чем. Если пойду с вами, он меня примет?
– Базару ноль. – Она вновь шлепает меня между лопаток.
Ну и тяжелая же у нее рука. Даже спина захрустела. Пока мы идем в кабинет, я держу дистанцию, боюсь, что из-за пылкости Августины выйду из клиники со сломанными костями. И оглохну. Шума от нее больше, чем от кастрюль при землетрясении.
В клинике прибавилось рисунков пациентов. Они творят прямо на стенах. В новом корпусе есть коридоры, где это позволяют, и коридоры, где чистота. Однако в старом корпусе всем плевать. Шизотворцы не ограничены.
