– У каждого свой путь. – Адриан убирает с лица светлые пряди, его серые глаза блестят.
– Но почему? Ты ведь мог жениться.
– Я не нашел ту, с кем хотел бы провести всю жизнь. Была одна девушка… но мы не могли быть вместе. К сожалению, мое сердце навсегда принадлежит ей. Теперь-то уж точно. – Он невесело смеется. – Кроме того, женатые священники никогда не будут выбраны в епископы, митрополиты или патриархи. Эти саны лишь для представителей черного духовенства, для монахов.
– Я не знаю, что и сказать. Ты удивительный человек.
– Спасибо. – Его щеки слегка краснеют, он медленно спускается взглядом по моей руке. – Но я обычный. Просто я посвятил жизнь помощи людям.
– Эми, детка, так о чем ты хотела поболтать с Ионом? – настаивает Августина, подозревая, что я стесняюсь.
А я ведь хотела сказать о телефоне Эллы. Но вдруг его Лео ей дал? Тогда лучше сначала спросить у него, а то останусь виноватой. Да и теперь меня куда больше волнует этот дурацкий ожог на ладони Августины. Я видела такой же. Уверена на сто процентов!
– А как вы все познакомились? – спрашиваю я.
– С ним вот в роддоме… вылез из мамки, лысенький и кричащий.
– Отец, умоляю. – Адриан закрывает лицо ладонью.
– А у меня муж был дебилом, – зевает Августина, – папаша Руслана. Нет, сначала он был прикольный мужик, а потом стал носить соль в карманах и прятаться от какой-то старухи, которая якобы хотела сожрать его лицо. Как там вы называли его болезнь, док?
– «Бред Фреголи».
– Не знаю, зачем он солью себя посыпал. Видимо, думал, если он будет слишком соленым, злая старуха его не сожрет.
– Да призрака ее боялся, – отмахивается Ион. – Соль якобы их отпугивает.
– Словом, брак у меня был веселый. – Она издает ироничный смешок. – Жаль, Руслан без отца остался. Муженек в окно вышел из-за страха перед старухой. Так что ты хотела спросить у Иона?
Я не сразу перевариваю историю любви Августины. Бедный Дремотный. Он не говорил, что случилось с его отцом.
– Эм… ну, хотела сказать, что не только у вас в клинике происходит странное. Студенты тоже сидят в этом приложении. Хотела… мм… спросить у вас о том, как вытащить человека из секты. Один мой друг, кажется, связался с ними.
– Студенты и школьники, да, свежее мясо, – кивает Ион. – Неудивительно. Как я уже сказал, секты ищут жертв среди уязвимого населения. Как у твоего друга с психикой? Может, что-то случилось недавно?
– У него убили отца.
– А, ну это золотая жила для секты.
– Почему вы думаете, что это секта? Может, кто-то действительно хочет помогать людям, – вступается Августина. – Ничего плохого ведь приложение не делает. Они всего лишь общаются с человеком, поддерживают. Я спрашивала тех, кто в нем сидит, зачем им это. Так вот у них там кураторы, которые оказывают психологическую и реальную поддержку. Потом ты вливаешься в общую компанию, где вы уже помогаете друг другу. Мне подобное, конечно, не понять, но… что здесь плохого? Они не танцуют у костров, не жрут наркотики, не вредят себе и другим. Может, стоит поинтересоваться у пациентов, что дает им это приложение, а не запрещать?
– Тина, дорогая, – Ион нервно трет переносицу, – ты думаешь, что секту так легко распознать? Хрен! В этом и проблема. Каждый думает, что он умный, что он не попадется на крючок, ожидает, что сектанты выглядят как психи, приходит на собрание, думая, что там будут петухов в жертву приносить. Только вот этого не будет. Там будут хорошие, милые люди, которые говорят очень умные вещи. Там настоящие профессионалы. Как и в этом вонючем приложении. Ты не заметишь, как эти люди станут твоими друзьями, как купят тебя искренней заботой, любовью, вниманием и внушат, что ты элита. Заметь, в приложение не пускают всех подряд. Только избранных. Им приходит гребаное приглашение, видите ли. Они тщательно подбирают себе людей. Находят уязвимых. И ищут ключик к их разуму. Давят на больную мозоль. Одиночество. Боль утраты. Отношения в семье. Смерть близких. Что угодно.
– Но что секта им дает? – спрашиваю я. – Им же потом все запрещают.
– Сброс с плеч ответственности. В культе дают четкие ответы на вопросы. Это добро. А это зло. Но важно, чтобы человек сам решил принять идеологию. Секта или культ становится для тебя всем.
– Но как вытащить кого-то оттуда?
Потирая золотой крест у себя на шее, Адриан, как и Августина, скрестившая руки на пышной груди, упирается взглядом в стол, но будто видят перед собой что-то совсем другое.
– Уж точно не словами: ты, придурок, в секте, опомнись. Особенно если он там давно. Человек начнет сопротивляться, ты же заявляешь, что все его взгляды на жизнь – туфта, а бедняга, возможно, душу отдал этому делу. Наш мозг не любит признавать ошибки. Поэтому мы сохраняем, скажем, токсичные многолетние отношения, ведь «я столько вложил в этого человека». А кто-то идет в секты и культы из-за близких: родственников и любимых… тогда придется выбирать, что важнее? Может, вы и правы. И создатели этого дерьма не желают никому зла. Но где гарантии? Слишком быстро приложение набирает популярность.
