Разглядывая шумное и пестрое общество, я рассеянно кивала в ответ. Он ведь меня так мало знает, с чего взял, что я собираюсь вытворять все перечисленное? И в мыслях не было. Я вообще ни разу ни в одной таверне не была. Правда, после того как он мне это сказал, вдруг захотелось непременно сделать хоть что-нибудь из списка. Должна же я внести свою лепту в веселье?
Но когда нас усадили за стол, я забыла обо всем, кроме еды. Ее было так много, что глаза разбегались. Источающее пряный аромат жаркое. Молочный поросенок с хреном. Желтоватая репа, плавающая в растопленном масле. Какая-то мелкая птица с зажаренной до хруста корочкой. Нежно-розовая форель…
Отметив непринужденные манеры присутствующих, я решила наплевать на приличия и положила в свою тарелку по хорошей порции всего, до чего смогла дотянуться. Тем более Сокол отвлекся на разговор с соседями по столу. Получилась внушительная гора. Черт возьми, как есть-то, оказывается, хотелось!
Я с наслаждением вгрызлась в ножку птицы. Вкусно. Ничего вкуснее не пробовала. Островитяне посмотрели на меня с уважением.
— Вот это правильно! У добрых людей и аппетит добрый. А вот и пиво.
Перед нами поставили две огромные кружки. Белая пена стекала через край, запах солода защекотал ноздри.
— Моя ученица не пьет, — сказал Сокол, метнув на меня строгий взгляд. И чтобы заранее прервать их уговоры, добавил: — но я вполне справлюсь за двоих.
Сокол будет пиво? Да еще в таком количестве? Это совершенно не вязалось с его утонченным образом. Интересно, он напьется? Я попыталась представить его во хмелю, но ничего не выходило. Вряд ли он себе такое позволяет. Он же маг. Не захочет, может и вовсе не опьянеть, хоть бочку выпьет.
Но к кружке он приложился с видимым удовольствием. Вкусно, наверное. Ну почему мне нельзя хоть глоточек? Я ведь не ребенок, что бы он там себе не воображал. Вздохнув, я принялась за жаркое.
Тем временем бьорнландцы подошли к главной части беседы, объясняющей столь дружелюбный к нам интерес. Дорога через перевал была намного короче, но в это время года слишком опасной. Но не для архимага, управляющего погодой.
— Груз у нас небольшой, так что пойдем споро, — говорил Густав. — Вас не замедлим. И фуражом снабдим — на станции втридорога дерут. Да и веселее с нами будет, а, юная госпожа?
Он подмигнул мне с таким озорным видом, что я не смогла не улыбнуться в ответ. Сокол внимательно слушал, потягивая пиво. Густав подумал немного и выложил последний аргумент:
— И с платой не обидим, не подумайте.
— Я возьму вас в попутчики, — сказал Сокол, усмехнувшись. — С условием, что караван веду я. Если вы хотите добраться благополучно, должны слушаться меня без возражений. Отправляемся завтра до рассвета, времени медлить нет. Фураж в качестве оплаты меня вполне устроит.
— Вот и сговорились! — с явным облегчением ответил Густав. Видимо, денег ему было все же жалко. — За ребят моих не бойся, это тут они гуляют без удержу, а в деле с ними проблем не будет. И вас, юная госпожа, никто не обидит, слово даю.
— Пф! Я тоже никого из них не обижу, — отбрила я. — Слово мага.
— Вот ведь бойкая барышня! — рассмеялся Густав.
— Да уж, палец в рот не клади, а, юная госпожа? — улыбнулся Вилли. Молодой мужчина со шрамом.
— Вы часом не целительница? — спросил Густав.
— Нет, она тоже повелитель ветра, — ответил Сокол за меня. — Начинающий. Но если вам нужен целитель, почему бы не поискать его в городе? Здесь есть очень хорошие.
— В этом вашем городе они денег прорву за услуги берут!
— После этих слов вряд ли кто-то усомнится, что вы купцы, — сказал Сокол со смехом. — Не упустите случая перехватить дармовщину! Расскажешь потом про свою болезнь, может, чем и помогу. Но целителя не заменю.
— Да ему главное, чтоб в штанах не чесалось, — выкрикнул кто-то из соседей. Раздался смех. Я покраснела. Проведя детство в компании отнюдь не отпрысков знатных семей, к грубости я привыкла. Но от развязности этих людей даже мне становилось порой неловко.
Комната нам досталась превосходная — большая, светлая, хорошо натопленная. По просьбе Сокола даже горячую ванну приготовили, огромную лохань, в которую при желании можно было спокойно втроем поместиться. Только вот спальня одна. Обрадованные такой удачной сделкой, бьорнландцы готовы были потесниться и дать нам две раздельные комнаты, но Сокол вежливо отказался.
И сейчас, пока я отогревалась в ванной после беготни по рынку, он сидел в спальне. Конечно, он как лучше хочет, но я ведь маг. Пусть кто-то попробует ко мне сунуться, так получит, что мало не покажется. Не нужен мне сторож! Тем более, в спальне.
Я погрузилась в воду с головой. Досадно и неловко все это. Ладно хоть, кроватей две.
И хорошо, что у меня есть одежда для сна, в которой не стыдно показаться. Ружена подарила перед отъездом шелковую сорочку и прелестный пеньюар, отделанный кружевом. Мне удалось его взять тайком от Сокола — ревизия моих вещей, к счастью, нижней одежды не коснулась. Вытеревшись, я облачилась во все это и с удовольствием оглядела себя в зеркало. Холодновато, зато красиво.
