Для резиденции архимага домик был, конечно, чересчур скромен. Я бы даже сказала, убогий. Но после ночи на станции и холода перевала казался почти роскошным. Мы натопили печь, и стало тепло и уютно. От побулькивающего в очаге котелка потянулся вкусный запах. В спальне нашлись соломенные матрасы и даже грубое, но чистое белье. Сокол достал откуда-то лохань и мыло и поручил мне нагреть воды, чтобы каждый мог помыться с дороги.
А потом мы сидели за столом и уминали приготовленную Соколом похлебку. Боги, где он научился так вкусно готовить? Мне начинало казаться, что мой наставник знает и умеет все на свете. Я благодарно на него посмотрела, но его взгляд был прикован к Дарко. Тот молча ел, уставившись в тарелку. А еще говорят, что я плохо воспитана! Хоть бы раз спасибо сказал.
— Не хочу на тебя давить, Дарко, — начал Сокол строго, — но надеюсь, ты понимаешь, почему я не могу остаться в стороне. Ты ведь знаешь, кому предназначен товар, не так ли?
Дарко молча кивнул. Сокол накрыл его ладонь своей, парень вздрогнул и поднял глаза.
— Мне не нужны подробности. Только имя и место, где искать. Тебе ничего не грозит, если скажешь. Поверь, я смогу тебя защитить.
— Александр Черное Солнце. Маг из урочища Сухая Балка, — ответил Дарко глухо. — Только… Не ездите туда. Не надо…
— Я и не собираюсь, — ответил мой наставник с видимым облегчением. Да ну… Я-то думала, мы завтра же поскачем сражаться с некромантом. Или хоть разведать, что там происходит. — Этим займется отряд стражей Законов Совести. Нам нужно всего лишь известить их. Спасибо тебе, Дарко.
Тот кивнул в ответ. Мне показалось, ему тоже стало легче. Мы поели, Сокол разлил по кружкам чай из трав. От всего, что случилось за последние дни, голова шла кругом. Так много хотелось спросить, я даже не знала, с чего начать. В памяти всплыла станция. Февраль, предлагающий оставить ему антимага.
— Господин Радомир, тот странный маг на станции. Кто он? И почему живет в такой глуши?
— Февраль? — Сокол задумчиво нахмурил брови. Я невольно залюбовалась его лицом, черты которого казались резче в отблесках пламени свечи. — Жертва войны, что была незадолго до твоего рождения.
— Раскол магов, — вспомнила я уроки истории. Восстание отступников, не принявших Законы Совести. — Неужели он был отступником?
— Нет, Йована. Из тех, кто был на той стороне баррикад, в живых и на свободе почти никого не осталось. Он стоял на стороне закона. Сражался за него в первых рядах. Верил в его справедливость. Лишился здоровья, потерял близких, отрекся от друзей.
— И когда кончилась война, у него ничего не осталось?
— Угу. Потому что веру в справедливость он тоже потерял. После войны выбрал службу на самой дальней станции, где по полгода ни души не встретишь, и помогает охранять магов от королевства, а королевство от магов. Он ведь довольно сильный адепт школы духа. Если бы Февраль не доверял мне, бьорнландцы не то что контрабанду — запрещенные мысли через перевал не провезли бы.
— И все же почему вы просто их отпустили?
— Я же тебе объяснял. Я никого не убиваю без крайней необходимости.
Он замолчал, словно прислушиваясь. Я тоже напрягла слух, но вокруг стояла тишина, только дрова в печи потрескивали.
— Йована, сходи-ка на конюшню, пока я пишу письмо. Я чувствую странную магическую активность. Если там что-то случилось, зови меня. Дарко, проводи ее.
Он-то мне на кой! Не дожидаясь, пока он соберется, я накинула плащ, взяла фонарь и вышла. На улице стало заметно светлее: облака редели, сквозь них проглядывали звезды и круглая, как монета, луна. Полнолуние. Ночь, когда истончаются границы между нашим и тонким мирами. На магов стихий луна влияла меньше, чем на других, но все же наполняла волнением. Ощущением близости к чему-то загадочному, странному. Чудесному.
Я спустилась с крыльца и подошла к двери в конюшню, слыша торопливые шаги за спиной. Постояла, стараясь почуять магию за этой дверью. Несомненно, она там была, но какая-то очень тихая и смирная. Ну конечно, будь там что-то опасное, Сокол бы нас одних не послал. Я смело зашла внутрь, посветила фонарем.
«Господин Радомир! Сюда, быстрее!»
Конь Сокола мирно жевал сено у себя в стойле. А вот моей кобылицы в конюшне не было. Вместо нее напротив меня стояла, ежась от холода, женщина в белом платье с распущенными светлыми волосами. Ее аура была аурой волшебницы, но странной, будто сил у нее почти совсем не осталось.
— Здравствуй, Иванка. Здравствуй, Дарко, — слова давались ей с трудом. — Простите, если я вас напугала.
— Кто вы? — удивленно спросила я. Пугающей она вовсе не выглядела. Просто непонятно, откуда она здесь взялась? Зимой, ночью, в горах. Одетая лишь в тонкое платье.
— Я твоя лошадь, Иванка. На меня наложили чары, так что настоящий облик возвращается только в ночь полной луны. И я рада, что меня вам отдали. Слишком долго пришлось торчать взаперти, надоело.
Она потянулась, встряхнула растрепанными золотистыми локонами, ниспадавшими волной до пояса. Посмотрела на меня и улыбнулась как-то смутно знакомо. Нет, ее я точно впервые вижу. Просто она кого-то напоминает, но вот кого…
