— Но все-таки ты жива. Решив выплеснуть гнев в войне, Милена встала на сторону закона, будучи уверенной в его победе. Она не любила проигрывать. Какое-то время Огненке удавалось скрываться, возможно, она так и пережила бы войну и охоту на ведьм, что была после, если бы не забеременела. И не решила оставить ребенка. Тебе известно, Йована, что произойдет с волшебницей, если она родит дитя?
— Она передаст ему часть своей силы.
— Верно. Обычно довольно большую часть. Если не всю силу. Конечно, Огненка заплатила за свой выбор полную цену. Ее магия ослабла, с малышкой на руках скрываться стало сложнее. Их нашли довольно скоро и, разлучив с дочерью, ведьму-отступницу приговорили к казни. Несмотря на то, что прежних способностей у нее больше не было, оставались знания и опыт, которые, по мнению Совета, нельзя передавать никому. Я думал, что приговор исполнили.
— Исполнили. По-другому. Она уговорила заменить казнь лишением магической силы, заточением и проклятьем. В назидание остальным. И еще чтобы видеть… Чтобы подольше наслаждаться местью. Она ведь часто приходила ко мне в такие ночи. Только я ей ни слова за все время не сказала. Ни единого.
— Мне горько об этом слышать. Я ведь помню, какими вы были. Но винить ни тебя, ни ее, не могу. Ты знаешь что-нибудь о судьбе своей дочери?
— Не много. Что она учится магии и ничего обо мне не знает. Я очень надеюсь, что не знает.
— Я следил за ней все это время. Совет тоже. Как и ожидалось, она унаследовала магический дар, и по достижении нужного возраста должна была уехать в приют. До приюта девочку взял на воспитание граф, ее отец. Дабы избежать скандала, графиня согласилась выдать ее за свою дочь. Так что о ее настоящем происхождении мало кому известно. Уж точно не ей самой. Она считает себя их ребенком, ну а то, что мать всегда была холодна с ней… Дети тоже бывают нелюбимыми. По крайней мере, она получила подобающее аристократке воспитание и ни в чем не нуждалась. Правда, горе тоже пришлось познать. Граф, единственный человек, который был к ней по-настоящему привязан, умер во время эпидемии чахотки. Девочка была еще малышкой, но горевала по-настоящему.
— Я не знала…
— Мне очень жаль, Огненка. Когда пришло время, графиня с радостью избавилась от подкидыша. Случилось так, что в тот день я был неподалеку и вызвался сопроводить девочку в приют. Я помню, как она прощалась с домочадцами, как графиня, хоть и скривилась, но позволила себя обнять. Она добрая и славная девчушка, твоя дочь. И очень на тебя похожа.
Сокол закончил рассказ, и все замолчали. Огненка смотрела на пламя свечи, сузив глаза. Внезапно Дарко вскочил с места, подошел к ней со спины и обнял. Она погладила его руки. Постояв так немного, он сел с ней рядом. А я все смотрела на Огненку, пытаясь понять, как это, отказаться от силы, свободы, даже от самой жизни… Неужели любовь того стоила?
Нет. Я на такие жертвы не готова. Если за любовь нужно платить так дорого, я никого никогда не полюблю. Ну, разве что Сокола немножко. А уж отказаться от магии ради ребенка, который даже знать о тебе не будет… Безумие.
Глядя на завитки ее чудесных золотистых волос, я опять почувствовала, что она кого-то мне напоминает. И вдруг поняла. Эти локоны. Эта милая улыбка. Я видела их рядом столько лет подряд!
— Огненка…
— Что, дорогая?
— Я ведь знала ее. Вашу дочь. Мы в приюте были вместе, а потом жили в одной комнате. Вы с ней правда похожи.
— А вот этого я не знал. Хотя и не удивлен, — сказал Сокол. — Случайности и совпадения…
— Не только, — глухо отозвалась Огненка. — Струны судьбы. Моя дочь, наследница мага порядка. Милена и Иванка. Хаос. И ты, Радко. Новый виток истории. Я надеюсь, в этот раз все сложится лучше.
— Вы ведь знали обо всем, — произнес Дарко, зло глядя на Сокола. — Почему не спасли ее? Раз вы такой могущественный, почему не помогли?
— Не всем можно помочь, мой мальчик. Всегда кто-то должен пострадать.
Дарко возмущенно открыл было рот, но Огненка положила ему руку на плечо, останавливая.
— Ты ведь антимаг, милый? Не злись на Радомира, он прав. Со временем ты тоже поймешь это. Иванка, расскажи мне о дочери, пожалуйста. Как вы жили все это время. Какой она стала.
И я рассказывала до самого утра. Надо же. Ружена, которой вечно все завидовали. Обласканная девочка из богатого рода. Я всегда считала, что она выросла в любви и роскоши, поэтому такая со всеми добренькая. Не знала, что такое страдания. А она лучше меня знала. Каково ей было, потеряв отца, жить с ненавидящей ее мачехой? Мой отец, хоть и уделял бутылке и охоте больше внимания, чем своей дочери, все же любил меня по-своему. Черт, если бы знала, я бы гораздо лучше к ней относилась!
— Мне пора, — сказала Огненка, глядя в окно. — Ночь кончается, скоро я превращусь… обратно.
Она направилась к двери. Мы хотели проводить, но она нас остановила.
— Не нужно вам на это смотреть.
— Я больше не буду садиться на вас верхом, — сказала я.
— Ну что ты, когда я превращаюсь, я перестаю быть человеком. Только думать могу, а тело меняется. Требует движения. А ты легкая. Только не надевай, пожалуйста, шпоры.
