Дальше я уже не слышала. Мы ломились через лес, не обращая внимания на то, что ноги то и дело по колено проваливались в грязь, что ветки хлестали по лицу. Воронка дотянулась почти до самых крон, послышался оглушительный грохот. Затем смерч двинулся вперед, все быстрее удаляясь от нас в сторону, где мы расстались с Соколом. Вскоре мы вышли на просеку, которую он оставил за собой.
— Что же делать, Иванка? — спросил Дарко, растерянно глядя на переломанные, как щепки, деревья, в беспорядке разбросанные перед нами. — Что же нам делать?
— Идти вперед, — проскрипела я в ответ. В горле пересохло. Мы подняли головы и посмотрели на подпиравшую небо колонну, которая, хоть и шла далеко, но казалась огромной. Доносился далекий грохот и завывание ветра. — Что еще мы можем?
Мы побрели, перелезая через поваленные деревья. Я старалась не думать о том, что будет, если смерч решит повернуть в нашу сторону. Надеялась только, что некромант почует беду и сбережет Сокола, раз тот был так ему нужен. А там и лесной народ подоспеет. Только бы сил хватило добраться. Только бы успеть.
Так мы и шли, я, Дарко и смерч впереди, отклоняясь к западу. Несколько раз я спотыкалась и падала, и в конце концов Дарко понес меня на закорках, сам шатаясь от усталости. Дважды мы делали привал, когда находили ручей, чтобы напиться. А потом я почувствовала слабое присутствие знакомой ауры. Сокол? Он был здесь?
Зажмурившись, чтобы ничто не отвлекало, опираясь на руку Дарко, я взяла этот след, сбиваясь, замирая, находя его снова. Едва уловимое, как трепет крыльев бабочки, легкое ощущение становилось все отчетливей, все ближе.
«Радомир!» — позвала я отчаянно, не надеясь услышать ответ.
«…»
Его присутствие. Направление, которое теперь я знала наверняка. Я шла по нему, как по канату над пропастью, нервничая, если Дарко заставлял меня свернуть хоть ненамного, чтобы обойти препятствие. Старалась отвлечься от шума ветра, досадного страха чего-то неведомого, подбиравшегося к нам, и сосредоточиться на ауре Сокола, видеть только ее.
«Ты опять меня не послушалась, Йована», — раздалось в голове ясно и четко. Я бросилась вперед и наконец увидела его, идущего навстречу. Его аура казалась тусклее, чем обычно, руки были скованы, лицо и волосы испачканы кровью, одежда превратилась в грязные лохмотья. Но чудесные голубые глаза смотрели, как всегда, ясно и по-доброму, в уголках губ притаилась чуть заметная улыбка.
Не сговариваясь, мы с Дарко сорвались с места, подбежали к нему и бросились обнимать. Я уткнулась носом в его грудь, вдыхая запахи грозы, пыли, крови и еле уловимый, неописуемый, только ему одному присущий запах.
— Вы ранены? — тихонько спросил Дарко, немного отстраняясь.
— Нет, а ты как, в порядке? Состояние Йованы я могу оценить, а твое не вижу.
— С нами все хорошо, не волнуйтесь.
— Как я могу не волноваться, если вы снова не послушались меня? Дарко, возьми ключ и сними эти кандалы, будь любезен. Я сам не дотягиваюсь, — я отодвинулась, чтобы не мешать освобождать Сокола от оков. Он с облегчением потер запястья. — Разве я не велел уходить? Что вы здесь делаете?
— Мы ушли! Ведьма позвала лес на помощь, и мы возвращались с подмогой, разве не в этом был план? — воскликнула я. Дарко молча потупился. — А потом началась гроза, смерч, все разбежались, и мы с Дарко пошли вас выручать.
— Выручать… меня? — он посмотрел удивленно, потом притянул меня к себе и обнял. Я прижалась к нему, слушая, как спокойно и ровно бьется сердце. — Ох, тигренок… Никогда больше так не делай, слышишь? Мне бы вы не помогли, и сами могли пострадать, даже погибнуть. Смерч опасен, тем более, управлять им в антимагических оковах было тяжело. Да и лес кишит духами, гроза их распугала, но только временно, разве не чувствуешь?
— Вы им управляли? — я опешила. Разве такое возможно, ведь он был в кандалах!
— Я его вызвал. Александр оказался глупее, чем сам о себе думал, и не знал, что нашу связь с силами природы заблокировать невозможно. В этом особенность магов погоды, милая. Мы можем управлять стихией даже тогда, когда собственная магия недоступна.
— Но я тоже об этом не знала.
— Прости, нужно было раньше рассказать. Мне еще многому предстоит тебя научить, тигренок. Очень-очень многому, — он погладил меня по голове, и я замерла от нежности. Только сейчас до конца поняв, как сильно боюсь его потерять. — А пока просто доверяй мне и слушайся, хорошо?
— Хорошо.
— А теперь подождите немного, я закончу то, что начал, — он отпустил меня и повернулся в сторону успевшего основательно отдалиться смерча. И застыл, глядя на него, подняв перед собой ладонь. Я почувствовала напряжение, ощутила, как он концентрирует свою силу. Из носа Сокола потекла алая струйка.
Смерч немного подвигался туда-сюда, будто в нерешительности, а потом начал потихоньку втягиваться обратно в тучу, пока, наконец, полностью не исчез. Гром прогремел напоследок в отдалении, и на этом жуткая гроза прекратилась. Сокол провел ладонью по лицу, но лишь размазал кровь. Вытер руку о штанину, присел на пень и посмотрел на нас.
