Я осмотрелась. В отличие от сдержанного вида снаружи, внутреннее убранство богатых домов здесь было гораздо шикарнее чем все, что я видела на родине. Огромные зеркала в резных рамах. Колонны из редчайшего розового мрамора. Шелк, бархат, позолота, красное дерево. Много блеска и света. Хозяйка спустилась по широченной лестнице, застеленной красным ковром.
С досадой я признала, что молва не врет. Улыбаясь, отчего на персиковых щеках виднелись ямочки, такие же, как у брата, навстречу нам шла самая красивая женщина на свете. Она была высока и стройна, и сложного кроя платье, сшитое из множества локтей легкой жемчужно-серой материи, удивительным образом не скрывало ни высокой груди, ни тонкой талии. Угольно-черные волосы, убранные с лица, потоком живого шелка спускались по спине и, распадаясь на манер ласточкиного хвоста, ложились на пол.
— Приветствую вас, господа, — сказала она приятным грудным голосом, глядя на всех нас и ни на кого в отдельности. — Я рада видеть вас у себя в гостях и благодарна за заботу о моем брате. Надеюсь, он не доставил вам много хлопот.
Ее лицо было совершенным. Плавная линия подбородка, изящный нос, гордая посадка головы. Если бы у меня была камея с изображением ее профиля, я бы смотрела на нее часами. Да уж, Сокола можно понять. Мне даже немного его жаль. И все-таки, что между ними произошло? Я сдержала вздох. С такой мне не тягаться…
— Что же вы, — сказала Лилианна, вопросительно на меня глядя, — располагайтесь. Не стесняйтесь меня.
Боги, она такая милая! Оказалось, все уже расселись возле камина и удивленно на меня смотрят. Черт. Чувствуя, как краснеют щеки, я поспешно устроилась в кресле. Подали легкие закуски. Я украдкой наблюдала за Соколом, но он держался учтиво и доброжелательно и никак не проявлял своего отношения к хозяйке. Кэринус Рэй принял вид скучающего аристократа. Лилианна рассказала, что сегодня у нее будет скромный званый ужин с какими-то влиятельными фабрикантами и выразила надежду, что мы присоединимся.
— Признаюсь честно, они невыносимо скучны, — пожаловалась она. — Я не совсем понимаю, почему мы должны вести дела с этими выскочками. Те из них, кто все же имеют титул, получили его совсем недавно, благодаря связям. Их не во всех домах принимают!
— За ними будущее, сестренка, — заметил Кэринус Рэй. — Банк интересует их состояние, а не титул. Тот, кто сейчас протянет им руку помощи, в скором времени получит огромные средства и влияние. Мы же привыкли на шаг опережать других.
— Мы привыкли вести дела с аристократами. Имя тоже кое-что значит. Впрочем, не мне решать, увы… — она перевела взгляд на нас с Дарко. — Но к чему эти скучные разговоры сейчас, для них еще весь вечер впереди. Вам нужно отдохнуть с дороги.
Она вызвала дворецкого, и нас развели по комнатам. Потом меня искупали, намазали маслами и притирками, причесали, одели и предоставили самой себе. Чувствуя себя свежей и отдохнувшей, благоухая духами, я вышла на галерею с видом на сад. Устроилась в плетеном кресле рядом с кадками с цветущим жасмином и хотела было просидеть тут, любуясь бабочками и слушая птиц, до самого вечера, как вдруг заметила недалеко, за деревьями, какое-то движение.
Я лениво разглядывала мелькание чьего-то белого платья, пытаясь угадать, хозяйка ли гуляет в саду или кто-то из слуг, как вдруг они вышли на открытое место. Лилианна и Сокол. Промелькнули и снова скрылись из вида. Повинуясь внезапному порыву, я как можно незаметнее скользнула в дом, тайком от слуг пробралась до задней двери и прокралась в сад.
Они стояли возле увитой цветами беседки, на поляне, весьма кстати окруженной густым, аккуратно подстриженным кустарником. Совершенно не думая о том, что Сокол наверняка меня обнаружит, я нашла прореху в изгороди и прислушалась к их разговору.
— …глупое ребячество с моей стороны, — говорила она. — Но я невыносимо захотела тебя увидеть.
— Я тоже не должен был приезжать, — ответил Сокол. — Ничем хорошим наша встреча не закончится. Ты снова огорчишься.
— Не стоит об этом.
— Прости. Будь у меня хоть капля чести, я бы давно покончил с этим раз и навсегда, но я так и не нашел в себе сил… — Лилианна коснулась его губ, заставляя молчать. Из своего укрытия я не могла видеть его лица, но ее видела прекрасно. И то, как она на него смотрела, не оставляло сомнений. Она любит его, что бы между ними не произошло. Сокол поцеловал и отвел ее пальцы. — У нас никогда ничего не выйдет, ты же знаешь.
— Знаю. И очень злилась на тебя когда-то. За то, что предпочел мне свою магию. Помощь каким-то абстрактным людям. Бродяжничество и умозрительные конструкции. Но потом поняла, что ты такой, какой есть. Могу ли я требовать, чтобы ты изменился, — ее длинные, как стрелы, ресницы, дрогнули. — И разве тогда останешься тем, кого я любила?
— Обещаю, что допустил слабость в последний раз, — ответил Сокол. — Впредь постараюсь не тревожить тебя своим присутствием.
