Пришлось сформировать два полка – в один вошли те самые пруссаки, в другой – добровольцы из подданных Грифича, желающие повоевать, подготовленные русскими егерями. Два полка пришлось формировать потому, что подготовка отличалась очень резко и сводить их воедино не было никакого смысла – всё равно пришлось бы переучивать.
Неожиданностью стали властители-соседи, в буквальном смысле продавшие ему свои игрушечные армии.** Кто-то – только солдат, кто-то – и сам решил отправиться на войну… Армии, кстати, в большинстве случаев и правду были игрушечными – от двух десятков до сотни солдат. Но и их набралось достаточно, чтобы создать третий полк.
Три полка – звучит грозно и солидно, но на деле только "пруссаки" имели достаточно приличную численность – больше семисот человек. Другие два полка вместе взятых "тянули" на восемьсот.
— Всех бери, — благодушно кивнул нетрезвый Пётр на вопрос и добровольцах-наёмниках, — пусть лучше они там воюют, чем…
Он не договорил и махнул рукой.
В путь Рюген отправился не только со своими полками, но и во главе гвардии – по роте от каждого полка. Точнее говоря, формальным предводителем был Павел, а гвардейцы числились его личной охраной. По прибытии в войско гвардия передавалась под непосредственное командование Миниха. Схема не самая простая, но так показалось Петру проще всего – вельможи уже утомили своим местничеством, а подобным образом ничьё воспалённое достоинство не ущемлялось.
Выезжали со здоровенным обозом, всё-таки Петербург – город промышленный и портовый, так что в телегах для армии было много всего интересного. Владимир с подопечным ехал в окружении уланов и конных гвардейцев, но "в окружении" достаточно условном – приходилось постоянно мотаться из конца в конец, натаскивая Павла.
Натаскивал он его не случайно – просто раз уж выпихнули мальчишку на войну, то нужно взять с этого максимум пользы…
— Помощником квартирмейстера будешь, — сказал Рюген. Цесаревич неверяще уставился на него и тупо переспросил:
— Твоим помощником?
— Да, — терпеливо повторил наставник, — на турнире ты себя неплохо проявил, да и вообще – квартирмейстерское дело изучить, лишним для будущего императора точно не будет.
— А бои? — слегка плаксиво сказал подросток – у него в последнее время вообще часто менялось настроение.
— Специально – точно нет, — отрезал Владимир, — но к сожалению, совсем их избежать у тебя вряд ли получится.
Так что ехал Павел в весьма приподнятом настроении – как же, наставник похвалил, да бои впереди! Когда Грифич его отпускал, тот сразу же ехал к гвардии, где знал буквально каждого. Пел песни, рассказывал и слушал анекдоты, учился на ходу каким-то интересным ухваткам… К сожалению – не только воинским, к великому огорчению наставника, какая-то зараза научила его "шикарно" плеваться и теперь цесаревич то и дело изображал верблюда.
Впрочем, это не было проблемой – в остальном подросток вёл себя если не образцово, то где-то рядом – несмотря на скачки настроения.
— Наставник, — подъехал Павел к нему, — я вот думал о том, что мне сказал про учёбу квартирмейстерскому делу. Ты и правда считаешь его для меня полезней навыков полководца?
— Конечно, — убеждённо сказал Грифич, — да ты и сам бы понял, если бы подумал немного. Посуди сам – зачем императору возглавлять войска? Нет, разбираться-то в военном деле нужно – и на неплохом уровне, но не более.
— А Фридрих-то водил, — возразил наследник. Владимир с нескрываемой иронией поглядел на него…
— Водил, но ты ту Пруссию на карте видел? А с Россией сравни… Если со шведами ратиться придётся, ещё ладно, а с поляками, да с турками, да с немцами… Не наездишься!
Подросток задумался и видно было, как логика боролась с юношеским максимализмом. Руки ослабили поводья, но вымуштрованная кобыла сама шла в колонне.
— Согласен, — нехотя сказал он.
Наставник кивнул с лёгкой улыбкой и продолжил урок:
— Ну а насчёт пользы квартирмейстерского дела для тебя… Так сам видишь – картографией занимаюсь я. Пригодиться такое умение будущему императору?
— Пригодится, — кивнул Павел, — чтобы глядючи на карту, видеть не просто рисунок, а понимать – где нужно прокладывать дороги, где закладывать города, сколько крестьян может прокормить та местность.
— Разведка тоже на мне. Пригодится?
— Не знаю, — неуверенно сказал цесаревич, — это ж армейские горлохваты, мне наверно полезней те сведения, что добываются дипломатическими путями.
Огорчённо поцокав языком, Владимир закатил глаза:
— Горлохваты они – и зачастую даже неграмотные. Так мне надобно из кусочков их донесений составить что-то целое. Там кусочек, там… Глядишь – и вот я уже знаю обстановку во вражеской армии, причём быстро. Дипломатов да шпионов при вражеских дворах о таком и спрашивать бесполезно – информация запоздает.
Виновато потупившись, подросток засопел – подобная информация давалась ему не в первый раз, но возраст… Пусть он и достаточно умный, но нужно признаться – не гений. Спасает скорее хорошее образование и такие вот практические занятия. Впрочем, Рюген честно признавался, что и сам в его возрасте был ничуть не лучше.
