— Ну и с остальным так же, — решил "добить" тему Грифич. — Умение создавать склады и быстро перемещать грузы пригодится хотя бы потому, что будешь составлять реальные планы и понимать – когда тебя дурят, да когда человек некомпетентен.
Дождался осмысления и понимающего кивка собеседника.
— Отвечаю и за инженерные сооружения – укрепления да мосты. Пусть и строю я их не сам, но основы знать приходится и соответственно…
— Можешь давать инженерам реальные задания, здраво оценивать предстоящий объём работ, — чуточку запинаясь продолжил за него Павел.
— Ну вот можешь же, когда хочешь, — засмеялся Рюген, — ну всё, теперь к Никифору езжай, а то он аж соскучился – давно тебя не гонял.
Вечером на стоянке Павел в паре с Юргеном отрабатывал Большой салют.***
— Чётче! — командовал Рюген, — руку доворачивай. Так… И за дыханием следи.
Всё это он говорил, не прерывая собственную тренировку, что вызывало у подростка зависть пополам с восхищением. Но Грифич уверенно говорил, что если не забрасывать тренировки, то лет через пять-семь тот и сам так сможет… Талант есть!
— Командир, — тихонько подошёл Тимоня, — там Пугачёв прибыл. Грит, есть срочные новости.
Оставив цесаревича на Юргена, генерал-квартирмейстер поспешил в свой шатёр.
— Княже!
— Емеля!
Мужчины обнялись – они давно уже стали друзьями. Сословные предрассудки? Так казакам было на них… Сам же попаданец к своему титулу относился без излишнего пиетета – по вполне понятным причинам.
Новости и правда были срочные…
Поезд* – обоз.
Продавшие свои игрушечные армии** Достаточно распространённый способ заработка в Германии у мелких властителей в те времена.
Большой салют*** – фехтовальное приветствие перед поединком. Применялось не всегда и не всеми, только фехтовальщиками уровня выше среднего. Состоял Большой Салют не менее чем из 34 канонических движений и служил своеобразным "ката" в европейском фехтовании. Приёмы и движения приветствия были очень разнообразны и и помимо тренировки, позволяли прекрасно размяться перед поединком. Второй "слой" Большого Салюта – "прощупывание" противника. Были случаи, когда поединок даже не начинался, поскольку превосходство кого-то из соперников становилось очевидным. В соревнованиях судьи даже могли снять человека, если тот не умел выполнять приветствие идеально – считалось, что в таком случае он просто не достиг нормального уровня.
— Англия, говоришь… — повторил Владимир, постукивая пальцами по ножнам шпаги.
— Она самая, — устало вытянув ноги сказал Пугачёв.
— Хреново… Одно дело – финансовая там поддержка да бряцание оружием где-то в сторонке и совсем другое – прямые поставки. Ты уверен? Просто дипломаты ничего не писали.
— Дипломаты, — презрительно фыркнул Емельян, — а ты сам посмотри, какая "блестящая" у нас внешняя политика. Куда ни плюнь, сплошь родственник императора посланником.
— Преувеличиваешь.
— Немного. Сам знаешь – Пётр слишком добр к своим родственникам…
Помолчали – обсуждать действия императора в шатре… чревато. Но проблема и в самом деле была – родственники у повелителя России были неисчерпаемы и всех требовалось пристроить к делу. В Россию путь им преградили Воронцовы – пусть не до конца, но всё-таки. Зато в Европе каких-то барьеров для них не было и посты всевозможных посланников для них едва ли не придумывались.
Титулованным европейским голодранцам любая копейка была в радость и нужно сказать, что на первых порах решение направить порывы родственников Петра в сторону Европы выглядело многообщающе – ну кто может лучше понять европейцев, чем сами европейцы? Ан нет, дипломатическими способностями обладали далеко не все. Собственно говоря, даже интеллектом не все могли похвастаться…
Зато попытки решить какие-то свои проблемы за счёт России делал едва ли не каждый первый… В многовековые интриги аристократии впутывалось и многострадальное отечество, причём обычно его интересы не учитывались. Излишне благодушный Пётр Фёдорович старался искать во всём хорошие стороны и на все жалобы отвечал обычно:
"Зато германская аристократия всё больше привязывается к России", не желая понимать, что это Россия всё больше привязывается к германской аристократии и недалёк тот день, когда "хвост начнёт вилять собакой".
Самое неприятное, что неприятности от Англии Владимир (да и не только он) предвидел сразу после мятежа. Ну а после того, как торговля с островным государством изрядно подсократилась, да и торговать стали всё больше не сырьём, а готовыми канатами и парусиной (спасибо Миниху!), да после начавшейся междуусобице в Польше – втором импортёре таких товаров… Недальновидность императора в вопросах внешней политика была очевидна и что самое плохое – он упорно не желал понимать этого факта.
— Много ружей-то?
— Не знаю, — развёл руками Пугачёв, — таятся, сволочи так, что… Но информацию подтверждали не только донцы, но и запорожцы, армейские… Что и как, сказать сложно, но точно – не меньше двух небольших кораблей, загруженных современными ружьями. Ну и помимо ружей хватает… всякого. Вон, даже английских медиков направили в Турцию несколько десятков.
