Калмык во главе полутысячи сородичей весьма неплохо показал себя по началом Румянцева, а прибыв к новому командующему, буквально отвоевал себе право участвовать в операции – вместо одного из драгунских полков. Поскольку те требовались и около Хотина, то Миних пошёл ему навстречу.
Подробности такого рвения Владимир не знал, но у Аюки и его людей были личные причины ненавидеть крымчаков – какие-то там давние дрязги.
— И это, — нерешительно влез в беседу драгунский полковник, несколько робеющий в присутствии Померанского, — ружей им дать – из тех, что военное ведомство не выкупило. Много их?
— Да никак не меньше тысячи, — задумался Грифич, — да если по лагерю поискать, так и все три… Спасибо, Осип – идея дельная, я понял суть.
Суть была проста – на телегах помимо всевозможного барахла лежали заряженные ружья – по полудюжине и больше на каждого воина. Таким образом пара сотен солдат могла дать достойный отпор нескольким тысячам татар, делая по нескольку выстрелов без перезарядки.
Формировал Рюген вполне настоящий обоз, а чтобы оправдать большое количество свободного места на телегах – под ружья и большие вязанки хвороста, которые послужат какой-то защитой от стрел, к возничим принц посадил и настоящих раненых. По "легенде" они отправлялись на лечение. Понятное дело, что раненые эти были не из числа беспомощных инвалидов и вполне могли заряжать и стрелять. Ну а большего от них и не требовалось.
Основная проблема была в колоссальном количестве легальных шпионов…
— Задолбали эти ксендзы! — прошипел Вольгаст, заходя в шатёр к Потёмкину, — представляешь, Григорий – внаглую по лагерю шастают и ведь никак их не укоротишь!
— Тайна исповеди… — начал было гвардеец, но Владимир посмотрел на него как на умалишённого.
— Гришка, не пори чушь! Сам же знаешь, что у иезуитов это ничего не значит – "К вящей славе Господней" и всё. Да и без исповеди – достаточно пройтись по лагерю… Там услышал, там увидел… А ты лучше меня знаешь – КАК Папа относится к "схизматикам".
Тема легальных шпионов была "больной" это не только всевозможные священники, но и европейцы, которые писали письма родственникам… О цензуре пока что речи не шло, так что порой проскакивали такие секреты… И ведь не понимали! Даже Потёмкин и Суворов, привыкшие работать с разведданными, весьма лояльно относились к таким вещам, как к чему-то неизбежному. Хорошо хоть Павел вроде как понимал…
Обоз отправили сложным маршрутом – так, чтобы он выглядел правдоподобно и вызвал желание у татар напасть на него, но при этом чтобы у кавалерии была возможность организовать полноценную засаду. К великому сожалению Померанского, пришлось отказать от услуг казаков в данном случае – появились уже "сигналы", что те общаются с неприятелем.
Увы и ах, но запорожцы воевали как с одной, так и с другой стороны, причём крымчаки для них были не "исконным врагом русского народа, веками разорявшим окраины", а привычными деловыми партнёрами – бравые "лыцари" с оселедцами и сами не брезговали людоловством…
Вот и сложилась такая ситуация, когда есть множество профессионалов, а доверять им нельзя. Паршиво, но разведка из пехоты справилась и к удивлению Рюгена – весьма неплохо. Понятно, что им недоставало пока опыта, но всё же.
Операция "Мешок" велась в глубокой тайне и потому знали о ней буквально несколько человек, остальные работали "вслепую". Обозники вообще считали, что предстоит обычная поездка. Даже дополнительные ружья не стали заранее раздавать, решив сделать это уже в пути.
Спустя сутки после выезда обоза, Померанский сидел с "Варягами" в засаде, ожидая условленный сигнал. Нервничал ли он? Немного – всё-таки от успеха операции зависело достаточно много. Но не слишком – разведка доложила, что татары "клюнули" и уже вошли в зону досягаемости русской кавалерии.
Теперь уже можно было быть уверенным – даже в случае неудачного исхода минимум четверть крмычаков окажутся в земле, а остальных к армии России можно будет загнать разве что с помощью заградотрядов. Переживал ли он за обозников? Не слишком – оружия у них было в избытке, так что если те проявят хоть немного стойкости, особых проблем не будет. Да, кто-то из них погибнет или окажется раненным, но обозникам и так доставалось – вопреки мифам из будущего, работа эта была не самой безопасной. Зато если враги получат такой удар, то неизбежно начнут осторожничать и соответственно – потери "водителей колесниц" сильно уменьшатся.
Раздался цокот копыт и в овраг спустился гонец на взмыленном коне.
— Клюнули! — выдохнул он, — поручик сказал – как нельзя лучше!
— По коням, — негромко сказал принц, хищно улыбаясь. Никаких горнов, никаких барабанов – уланы-карабинеры с негромкими шуточками подтягивали подпруги и вскакивали в сёдла. То же самое происходило сейчас в остальных кавалерийских полках. Да, расположиться пришлось по отдельности – такая масса коней, да ещё и незнакомых друг с другом означала бы неизбежный шум. Ну а так… Все полковые кони давно уже "встроились" в иерархию и особых звуков не издавали.
