В письме был и приказ новоявленному генералиссимусу оставить войска и прибыть в Петербург на празднование, оставив армию на Грифича.
Не вышло – Старик умер во сне следующей ночью.
Народ у униатов собирался в большинстве своём откровенно подлый, жадный и готовый на многое ради прибыли* – это прежде всего о верхушке или городских униатах. Селяне часто просто не имели особого выбора – священник их прихода решил по каким-то соображениям "перекинуться" и всё, весь приход считался униатским. Причём что интересно – возмущение "быдла" польские/про-польские власти не интересовало и попытки вернутся в привычную веру (которые обычно были) пресекались как бунт, причём с особой жестокостью.
Отдельные представители Войска обеспечивали себе безбедную жизнь людоловством или грабежом**. — Увы и ах, но романтичный флер "Русских лыцарей" давно "протух" к тому времени и несмотря на всё моё сочувствие к казачеству, проблема и в самом деле была крайне серьёзной.
"Правоверные" тащили с собой очень много вина, в основном молодого.*** – В Турции к вину относились весьма легкомысленно и пили там много. Во-первых – до поры ислам там был "светским", а скорее даже – поверхностным. Во-вторых – очень много греков, евреев, армян, грузин и прочих народов, относящихся к вину прямо-таки с трепетом.
Довольно скупо.**** – В РИ награждение орденами в ту пору было ещё более скупым – любой орден был событием невероятно значимым и происходило это не каждый год.
Рюген недолго оставался командующим – новый приказ императора и Румянцев покидает Малороссию, принимая командование. Обиды? Никаких – Владимир здраво оценивал свои силы и считал себя полководцем весьма грамотным, но – до Петра Александровича было ему далековато…
Ну и ещё один момент – Грифич всё-таки не имел русского гражданства, что было бы вовсе уж нелепо – сам всё-таки коронованный правитель и даже гражданство Германской империи у него скорее условно-добровольное, символическое. Ну и понятно, что пост главнокомандующего даже при прочих равных лучше было доверить своему.
Разобравшись с делами и снова свалив обязанности квартирмейстера на Потёмкина – в этот раз тот был назначен заместителем уже официально и Владимир обещал похлопотать за него в Петербурге и выбить наконец чин генерал-поручика. Особых препятствий для этого не было – Пётр с симпатией относился к рослому гвардейцу и ценил того достаточно высоко. Поскольку Румянцев тоже подписал прошение о повышении в чине, то…
Суворов? Рано пока – император не слишком-то его любил, помня о грехах отца-заговорщика. Ну и откровенно говоря – не потянул бы пока Александр Васильевич… Он и так-то перескочил из полковников в генерал-майоры за короткий срок и… Заносило гения временами, заносило… Не привык ещё.
В Петербург отправились вместе с Павлом – сопровождать гроб с Минихом, участвовать в торжествах и похоронах и решать другие проблемы. Во-первых – накопились кое-какие дела в Департаменте, требующие его личного участия – от поста его никто не освобождал. Во-вторых – нужно было обговорить с Петром Фёдоровичем великое множество вопросов и в-третьих… Операция с Воронцовым вступала в решающую фазу и личное присутствие было очень желательным.
Путешествие было тяжёлым, но скорее морально – гроб с генералиссимусом несмотря на ухищрения, ощутимо попахивал, а это сильно давило – особенно на цесаревича. Тот впервые понял по-настоящему, что люди смертны и чины/звания/регалии тому не препятствуют.
В остальном же… Наследник как-то на глазах возмужал и теперь даже попаданец не мог мысленно называть его подростком – юноша, молодой человек, но никак не подросток. Серьёзные глаза человека, не раз видевшего смерть и лично водившего людей в атаки; привычка отвечать за благополучие десятков тысяч людей – причём отвечать не в каком-то сакральном смысле, а непосредственно – как адъютант Миниха, как один из заместителей квартирмейстера, как цесаревич, в конце концов…
— Давно мы всерьёз шпагами не звенели…
— А пожалуй, — согласился Померанский с Павлом. Поскольку остановились они в Твери, где был нормальный фехтовальный манеж, то и двинулись туда. Пусть тренировочное оружие с доспехами они постоянно возили за собой, но устраивать каждый раз нормальную площадку проблематично – проще воспользоваться готовой.
Пришли небольшой компанией – меньше тридцати человек… И да – для людей их положения это и в самом деле была небольшая компания – свитские, телохранители, старшие офицеры.
— Ваше высочество, — нервно раскланялся лысоватый фехтмейстер* с Павлом и обернувшись к Рюгену. — Ваше высочество…
— Без чинов, мастер, — успокаивающе сказал Рюген, — мы такие же адепты,** как и остальные.
Привычно размялись, вызвав бурный всплеск осторожного интереса мастера и мониторов.*** Померанский, заметив его, привычно начал читать лекцию:
