Дел был столько, что даже привычные упражнения с клинком сократили до минимума – так, растяжка и кое-какие физические упражнения, да "Большой салют" в качестве разминки. Впрочем, физических нагрузок хватало – качество (и само наличие) трофеев приходилось проверять – бывали прецеденты. Так что вынужденные прогулки по лагерю занимали существенную часть времени и к сожалению, передоверить их подчинённым не всегда было возможно.
— Это кто? — вяло спросил Павел, со слабым проблеском интереса глядя на рассаженных по кольям людей. Были они сейчас в Запорожской части войска, а у тех сохранялись пока остатки экстерриториальности и самоуправления – вплоть до возможности в некоторых случаях выносить смертные приговоры.
— Униаты, — раздувая пышные усы, гневно сказал немолодой казак.
— А-а-а…
Говорить и правда было не о чем – ненависть казаков к униатам была давней и общеизвестной. Причём нельзя сказать, что неоправданной… Предательство "Веры Православной" было вторичным – к перешедшим в католичество или протестантскую веру относились не в пример мягче. Просто именно униаты откровенно становились против русских и православия во всех конфликтах, сохраняя при этом какие-то формальные образы "русскости" и "православности", что вызывало особую ярость.
Эти самые "образы" не мешали им вести самую активную борьбу против русских и православных, пользуясь поддержкой польских властей. Сами поляки при этом оставались как бы в стороне, не слишком пачкаясь. Ну а униаты получили имущество церковных приходов, имущество защитников православия.
В общем, народ у униатов собирался в большинстве своём откровенно подлый, жадный и готовый на многое ради прибыли* – пусть даже на крови. Ну и… Это дало свои плоды и те же казаки могли оставить в живых еврея (не ростовщика!) но никогда – униата. Какие-то исключения могли делаться ради молодых привлекательных женщин или детей – остальных убивали и если быстро – это считалось везением…
Российские власти к униатам относились значительно мягче, но в их разборки с казаками вмешивались редко – практически за каждым униатом, покопавшись, можно было найти какие-то преступления, каравшиеся Законом очень тяжко. Преступления против Веры, участие в ограблении (те самые захваты имущества православных) и т. д.
— И что это такое?
Представители запорожцев стали юлить – утаивание части трофеев замечалось за ними не в первый раз. Если между собой они вели дела более-менее честно, то вот с остальными – хрена.
— Личные трофеи, захваченные в поединках, — быстро ответил сопровождающий.
— Сашко, — не гневите меня, — выдохнул откровенно разозлённый цесаревич, — сабля, конь, пистолеты, одёжа… Но шатры, невольницы и пушки?! Не обнаглели ли вы? Это, между прочим, из наших трофеев, я лично клинком около того шатра рубился…
Шипение наследника сильно напугало казаков, да и взгляд Грифича… Ну и в самом деле – склонность тащить всё подряд была за ними известна, но не у своих же! Или их не считают своими?
Вообще, чем дальше, тем больше Померанский понимал стремление русских правителей ограничить права Запорожского казачества – очень уж это… квази-государство напоминало какую-то пиратскую республику из скверных исторических боевиков. Постоянные разборки, выборы и перевыборы, делёж власти прямо на поле боя… Увы, но времена расцвета давно прошли и несмотря на прекрасные боевые качества отдельных казаков, сама Сечь откровенно прогнила.
Беда в том, что находилась она на российской территории и все эти "гулянки молодецкие" частенько заканчивались тем, что отдельные представители Войска обеспечивали себе безбедную жизнь людоловством или грабежом.** Ну а некоторые напротив – только числились казаками и давно уже по факту были батраками – причём потомственными.
Пиры в честь победы шли постоянно, но так – дежурно. Это только звучит красиво – "Фельдмаршал дал торжественный обед в честь…", а на деле – обычный ужин из турецких припасов – тех, что быстро портятся… Войско султана было много больше русского, да и количество знатных пашей было крайне многочисленным, а соответственно – большое количество всевозможной пахлавы и других продуктов, что не выдерживают длительного хранения. Ну и солдатам досталось – "правоверные" тащили с собой очень много вина, в основном молодого.***
Лагерь стоял на месте – раненым требовался покой. Разумеется, какая-то часть войска была активной, но – весьма небольшая, ранения получили почти все и пусть в большинстве своём неопасные для жизни, но заниматься чем-то серьёзным было в тягость. Вот и отъедались-отпивались, делили трофеи и главное – лечились.
Атмосфера была очень праздничной – победа, трофеи, остались в живых… И когда от императора прибыл гонец, поздравляющий Миниха званием генералиссимуса и награждающий орденом Святого Георгия первой степени, ликование достигло высшей точки.
Награды получили и другие герои – Потёмкин получил Георгия сразу третьей степени, Пугачёв и Павел – четвёртой, Рюген – Святого Владимира первой степени, получили ордена и некоторые другие офицеры, но в целом – довольно скупо.****
