«Молодец!» – мысленно воскликнул я, выхватил пистолет и нырнул под кровать. Судя по шагам, бандиты направились в комнату Катиных родителей. Я понял, что у меня есть еще несколько секунд и употребил их на то, чтоб стянуть с постели край одеяла так, чтобы он загораживал меня. Если в Катином доме и был веник, то дорогу туда, где я нашел себе убежище, он давно забыл. Под кроватью валялись погоны: лейтенанта, старшего лейтенанта, капитана, майора и подполковника. И мой нос распирало от гордости за то, что к обыкновенной комнатной пыли, которую я вдыхал, примешивалась пыль фронтовых дорог, прошедших через военные архивы. «А то б так и прожил жизнь не понюхав пороху», – с удовлетворением думал я, сжимая свой RECK AGENT. Я тер переносицу, чтобы не расчихаться, и прислушивался к шуму в квартире. Мне удалось определить, что с Мучковским пожаловали еще трое непрошеных гостей. Они обыскивали квартиру, и я молил Бога о чуде, будучи уверен, что, если боевики Мучковского не догадаются заглянуть под кровать сами, их внимание привлечет стук моего сердца. Но эти болваны так и не нашли меня.
– Останешься здесь караулить девчонку, пока мы не отыщем этого урода! – приказал Коля одному из своих мордоворотов.
«Вали-вали отсюда!» – подумал я, и, пытаясь улечься поудобнее, наткнулся локтевым нервом на майорскую звездочку. Если б не присутствие бандитов, я взвыл бы от боли. А так я лишь изобразил несколько эксцентричных сцен из немого кино. Из моих уст полился беззвучный поток чего-то очень грубого, возможно, цитат из диссертации Мэлора Захарьевича, за которую он получил звание майора. Я понял, что если я полежу на этих погонах еще немного, то научусь не только застилать постель по утрам, но и выравнивать подушки по нитке. Дверь за Мучковским наконец-то захлопнулась, и для меня наступила пора решительных действий. Но я не знал, что предпринять.
А оставленный Мучковским бандит оказался более расторопным. Он решил вынужденное заточение с очаровательной девушкой провести с пользой для здоровья.
– Эй, мамулька, иди сюда! – приказал он Кате.
Невзирая на ее мольбу о пощаде, он затащил Катю в спальню, уселся на кровать и усадил девушку рядом. Матрас надо мной провис, и я мог определить местоположение обеих задниц, но кому какая принадлежит – было неизвестно, потому что свисавшее с кровати одеяло закрывало ноги сидевших. Наверху возились, ругались и визжали, а я водил снизу дулом пистолета, не зная куда выстрелить. А пистолет мой был хотя и газовым, но патроны в обойме были не с газом, а с дробью. И засадить свинцом Кате в то место, которым она вскружила мне голову, после этой сказочной ночи, мне казалось неблагородно, а в присутствии боевика, чей зад останется невредимым, еще и небезопасно. И я совсем было отчаялся, не зная что предпринять, но вовремя вспомнил о шариковой ручке «Паркер», лежавшей у меня в нагрудном кармане. Если ее развинтить, получится скальпель. Эту ручку мне подарил Гена. «Каким пройдохой был, а оставил о себе добрую память», – с грустью подумал я о Мельникове. Я решил воткнуть скальпель в первый попавшийся зад, и если в ответ завопила бы Катя, я б выстрелил в соседнюю задницу. Нужно было спешить, пока бандит не завалил девушку на спину. Я аккуратно вспорол матрас и ткнул вверх изо всех сил.
– Твою мать!!! – раздалось в ответ.
– Не повезло тебе, парень! – крикнул я и выстрелил в то же место.
Он дико завопил, на этот раз что-то нечленораздельное и вскочил с кровати. «В следующий раз он присядет нескоро!» – ехидно подумал я, вылезая из своего укрытия. Я увидел здоровенного верзилу, который валялся на полу окровавленной задницей кверху и вопил благим матом.
– Ты плохо обращался с девушкой, – сказал я, приставляя свой RECK к его затылку.
– Да ты вчера был не намного галантнее, – заметила оправившаяся от испуга Катя. – Впрочем, немногие из нас отличаются хорошими манерами, – добавила она и опустила на голову несчастного с простреленным задом прибор для определения коэффициента «О».
– Наконец-то ты нашла наиболее верное применение этому аппарату, – заметил я девушке, вставляя новый патрон в обойму.
– Сейчас не время злорадствовать, – огрызнулась Катя. – Нужно валить отсюда!
– Я готов. А что делать с этим? – я пнул ногой бесчувственное тело.
– Я думаю, Мучковский скоро вернется. Вот пусть он и помучается, – ответила Катя, натягивая на себя лосины.
Одевшись, она потащила меня на кухню, окно из которой выходило во внутренний двор. Катя ловко запрыгнула на широкий подоконник и открыла ставни. Под окном оказалась пристройка. Мы выбрались на ее крышу, я спрыгнул вниз и помог спуститься девушке. Когда мы вышли в Даев переулок, Мучковского и его команды видно не было, и мы бросились к моему «мерседесу».
– Куда б податься? – спросил я, когда мы выехали на Сретенку и направились в сторону Сухаревской площади.
– По-моему, тебе следует побеспокоиться о своей жене и ребенке, – заметила Катя.
– Они вчера улетели в Сочи. Так что пока мне следует беспокоиться о себе самом.
– И что же ты думаешь предпринять?