– Правильно, – поддержал его следователь. – И мне работы меньше.
– Валютой возьмете? – спросил я.
– Спиртом что ли? – оживился прораб.
– Да нет, долларами, – смутился я.
Катулис опять замялся, но согласился, правда, неохотно.
– Валяй, – пробурчал он.
Я сбегал к машине и принес им четыреста долларов. Прораб пересчитал деньги и положил себе в карман. И тут я вспомнил, что неплохо бы вообще выяснить, что же это такое построено?
– Извините, – обратился я к Василию Васильевичу, – а что это такое вы построили?
Катулис посмотрел на меня как на идиота.
– Как что? – воскликнул он. – Что заказали, то и построили.
– Но я ничего такого не заказывал.
– Это вы с Пафнутием разбирайтесь. Нам что нарисовали, то мы и построили. Всего доброго. До свиданья, – прораб пожал мне руку.
– Постойте, – промолвил я.
Но тут мою руку перехватил следователь. Он крепко пожал ее и решительно попрощался:
– Простите, Валерий Михайлович, мы очень спешим. До свиданья. Всех благ вам.
Они повернулись и быстро зашагали прочь. Любопытствующий Еремин, все это время пытавшийся завести разговор с Кристиной и нашими друзьями, побежал следом за прорабом и следователем, на ходу выкрикивая что-то философски-нечленораздельное.
Мы еще с полчаса бегали вокруг Пафнутьевского параллелепипеда, пытаясь выманить из него кошку. Потом Головлевы ушли к себе, а мы занялись хозяйственными делами, предоставив Анфисе право решать свою судьбу самой. Через минуту она влетела в дом, чтобы выпросить у Кристины порцию «вискаса».
Целый день нам докучали Головлевы. От них то и дело кто-нибудь прибегал к нам с какой-нибудь дребеденью. То Настя яиц принесет, то тетя Люда – маринованных огурцов, то Николай Иванович придет – на водку попросит.
Вечером мы затащили в дом несколько брусков, положили на них доски и начали накрывать на этот импровизированный стол, предвкушая праздничный ужин. Денис установил дивидишник, который мы привезли с собой. На экране появилась Чичолина, и тут со двора Головлевых донеслась разухабистая музыка. Кто-то наяривал на гармони.
– Хорошее сопровождение для этого фильма, – сказал Денис.
К Чичолине проник в постель усатый детина, и она начала нелегкий путь к вершине власти.
– Пьяным голосом вопил Николай Иванович.
– Надеюсь, они не всю ночь горлопанить собираются! – раздраженно воскликнула Кристина.
– Надо было б им водки побольше дать, чтоб поскорей напились и вырубились, – сказала Наташа.
– Вот еще, – фыркнула Кристина, – будем мы местных алкоголиков приваживать.
В этот момент в дверь постучали.
– Этого еще не хватало! – всплеснула руками Кристина.
– Пришел посланник по культурному обмену, – хмыкнул Денис.
Я встал и открыл дверь. На пороге стоял Виталик, судя по внешнему виду которого можно было заключить, что Николай Иванович как человек культурный один не пьет.
– Послушайте, – запинаясь, пролепетал он, – пойдемте к нам. Ничего с собой не берите, просто пойдемте.
Я вопросительно оглянулся на Кристину и Дениса с Наташей. Они в ответ пожали плечами. И я остался стоять в нерешительности, не зная, что предпринять: то ли выставить Виталика за дверь, то ли пойти вместе с ним и участвовать в деревенском празднике.
Николай Иванович продолжал орать как сумасшедший:
И, словно обеспокоенный тем, что Николай Иванович получит по шее без меня, я сказал:
– Ладно, Виталик, мы сейчас придем.
– Давайте-давайте, приходите. Не пожалеете, – он застыл на пороге, застенчиво улыбаясь, и почесывал свое брюшко.
– Ладно-ладно, – с этими словами я вытолкал его из дома. – Сейчас придем, не волнуйся.
– Ну что, давайте сходим к ним минут на десять, а то не отвяжутся, – предложил я, закрыв за Виталиком дверь.
– Давайте, – неохотно согласилась Кристина.
– А что, как мероприятие – это даже интересно, – подхватил Денис.