И так ему стало всех жалко, что он едва не заплакал.
– Не плакать! – приказал он себе. – Я взрослый дядя, почти как папа. Просто я на минутку заблудился. Вот если бы папа заблудился, что бы он сделал? Ага, я знаю!
Вдали он завидел тётеньку с двумя девочками. Они болтали, смеялись и дурачились. Сразу видно, что тётя очень милая, решил Уле-Александр. Поравнявшись с ними, Уле-Александр сделал жест, как будто он приподнимает шляпу – потому что папа всегда выходил из дома в шляпе – и сказал:
– Простите, вы можете показать мне дорогу домой?
– Ой, бедняжка, – охнула тётя. – Ты, никак, заблудился? Бедный маленький дружок.
– Не надо называть меня «маленький дружок», – строго сказал Уле-Александр. – Я играю, как будто я мой папа.
– Ой, бедный взрослый дружок, – исправилась тётя, – ты заблудился?
– Да, – чуть слышно прошептал Уле-Александр, – и ноги отваливаются.
– Где ты живёшь? – спросила тётя.
– В самом высоком доме.
– Эх, а я так плохо знаю ваш город. Но не страшно, сейчас что-нибудь придумаем. Девочки, постойте тут минутку, а я дойду до телефонной будки и позвоню.
Догадываетесь, куда она позвонила? Угадали – в полицию. И рассказала, что один маленький мальчик заблудился. Он уже очень устал. И сейчас они с ним стоят на такой-то улице.
– Выезжаем, – ответила полиция. – Будем через две минуты!
– Спасибо! – сказала тётя, а потом вернулась к ребятам и сказала Уле-Александру, что сейчас приедет полиция и ему поможет.
Уле-Александр смутился, услышав про полицию, – дело принимало излишне серьёзный оборот. И почти сразу завыла полицейская сирена. Подъехала полицейская машина, из неё вышел подтянутый и серьёзный полицейский.
– Вот мальчик, – сказала тётя.
– Хм. Как тебя зовут? – спросил полицейский.
– Уле-Александр Тилибом-бом-бом, четыре с половиной года, самый высокий дом города, – отрапортовал Уле-Александр.
– Всё сходится, – кивнул полицейский. – Твои мама с папой уже звонили. Они страшно боятся, что с тобой что-то случилось. Садись-ка в машину.
– Вы меня в тюрьму отвезёте?
– Нет, конечно. Я доставлю тебя домой. Хочешь прокатиться на настоящей полицейской машине?
– Хочу, – сказал Уле-Александр. Кивнул на прощание тёте с девочками, залез в машину, и она помчалась по улицам.
Когда полицейская машина притормозила у высокого дома, жильцы высыпали на улицу – всем хотелось посмотреть, кого это привезла полиция. И в каждом окне тоже маячил кто-то любопытный. А потом пошёл шепоток: «У-у, это просто Уле-Александр Тилибом-бом-бом…»
А сам Уле-Александр взял полицейского за руку и печатая шаг пошёл в подъезд. Уле-Александр чуть не лопался от гордости. А полицейский поднялся с ним на седьмой этаж и позвонил в дверь. Открыла мама.
– Вот ваш мальчик, – сказал ей полицейский.
– Вот живой полицейский, – сказал Уле-Александр.
– Спасибо, тысячу раз спасибо! Какое счастье!
Мама чуть не расплакалась.
– Рад стараться, – сказал Уле-Александр полицейскому.
– Рад стараться, – сказал полицейский Уле-Александру, отдал честь и ушёл.
– Как ты меня напугал, – сказал мама.
– Я и сам напугался, – честно признался Уле-Александр. – Но теперь я дома и бояться нечего.
И он рассказал про духовой оркестр и как всё вышло. Мама с папой, видимо, поняли, какое это счастье – идти по улице вместе с оркестром. Во всяком случае, они почти не ругались. Но попросили отложить дальние прогулки до поры, когда Уле-Александр подрастёт и получше узнает весь город.
– Понимаешь, если бы ты не вернулся домой, мы бы с папой и Пуфом всю жизнь горевали.
– И я бы тоже, – пригорюнился Уле-Александр Тилибом-бом-бом.
В канун рождественских праздников[1] папа спросил Уле-Александра:
– А вот скажи мне, Уле-Александр Тилибом-бом-бом, знаешь ли ты, что такое семья?
– Нет, – признался Уле-Александр. – Какая-то гадость?
– Ничуть нет. Мама, ты и я – мы маленькая семья.
– И Пуф, – напомнил Уле-Александр.
– Да, и Пуф. А теперь послушайте меня, дорогая моя семья. Давайте мы на Рождество подарим нашей семье подарок – большой хороший подарок на всех. И все вместе будем им пользоваться. Но тогда честно будет вчетвером на него скинуться. Уле-Александр, я спишу десять крон с твоей сберкнижки, мама добавит побольше, а я вложу больше всех, потому что я плачу за нас с Пуфом.
– Люстра? – спросила мама.
– Нет. Бессмысленно гадать, это сюрприз.
– Стул, – уверенно сказал Уле-Александр. – Ты каждый день говоришь, что хорошо бы купить стул.
– Я не скажу ни да ни нет.
– Ага, – улыбнулся Уле-Александр, – точно – стул.
Сам Уле-Александр не считал стул такой уж потрясающей вещью, но если стул будет один на четверых, может, и он сгодится для веселья. Например, здорово сесть на стул вчетвером. Уле-Александр пошёл к своему столику и нарисовал большой стул. Сверху на нём он нарисовал папу, у него на коленях – маму, а у неё на коленях – самого себя. Пуф стоял на спинке стула и махал хвостом.
Мама разговаривала с папой и вдруг сказала такое, что Уле-Александр сразу навострил уши.
– Вот деньги на подарок, – сказала она, – но я выгребла из кошелька всё подчистую.
