– Так и быть, по будням можешь брать его в парк, – разрешил папа, – но по воскресеньям будем кататься все вместе, потому что нам с мамой тоже хочется. Послезавтра идём на горку.
Тут оживился дедушка:
– На горку – это отлично, на горку я тоже хочу.
– А у тебя снегокат есть? – спросил Уле-Александр.
– Нет, но что ж мне теперь – не кататься? – засмеялся дед.
– Понимаешь, мы собираемся на очень большую горку, – серьёзно объяснил папа.
– Вот оно что, – сказал дедушка и лукаво улыбнулся в бороду.
– Деда, если хочешь, ходи со мной в парк и катайся на здоровье, хоть каждый день.
Уле-Александр сел на снегокат и не слезал с него до конца рождественского вечера.
– Папа, – сказал он, – на снегокате сидеть не хуже, чем на стуле.
На второй день Рождества с утра пораньше Уле-Александр Тилибом-бом-бом уже топтался на улице рядом со своим большим высоким домом, держа за верёвку снегокат. На спине у Уле-Александра висел рюкзачок, а в нём лежала бутылка лимонада и открывашка. Тут же крутились двое мальчишек того же возраста.
– Везуха тебе, – сказал один. – А мне снегокат не подарили. Уж я хотел-хотел, изо всех сил старался…
– Просто у нас все хотели снегокат. Папа с мамой хотели его даже больше, чем стул, поэтому он нам подарился.
– Пойдём в парк покатаемся? – предложил второй мальчик.
– Сейчас не могу. Мы идём кататься все вместе – все, чей снегокат.
Тут из дома вышли мама, папа и Пуф. Папа был в лыжных штанах и куртке-аляске, а мама – в вязаных рейтузах и шапке с козырьком.
– Ты на мальчика похожа, – сказал Уле-Александр маме.
Мама расплылась до ушей. Кажется, она думала, так и надо – идёшь кататься на горку, одеваешься по-мальчишески. У Пуфа не было ни штанов, ни шапки, но он был страшно рад и не мог устоять на месте ни минуты, скакал и бегал.
– Поедем на метро, – сказал папа.
– Ого, – восхитился Уле-Александр. – Мы поедем на тёмном трамвае?
Это было одним из его самых любимых развлечений. Тёмный трамвай едет глубоко под землёй, под домами и улицами, а потом вдруг выныривает за городом высоко на горе.
На станции было много людей, и Уле-Александр забеспокоился.
– Думаешь, нам хватит мест? – спросил он папу.
– Не волнуйся, – ответил папа, – мы, конечно, сядем в поезд. Мы для того и поехали так рано, пока все ещё спят, чтобы спокойно сесть в поезд. А вот соням, кто долго спит и едет днём, придётся померзнуть на станции. Всем хочется в лес.
– Идёт! – закричал Уле-Александр. – Трамвай идёт!
Это был не обычный синий городской трамвай, нет, этот был выше, шире и коричневый. Уле-Александр первым ворвался в вагон, потому что у переднего окна есть такая широкая лавка, на ней можно стоять на коленках и смотреть. И тогда видно рельсы впереди, а стоишь рядом с вагоновожатым.
Дзинь! – прозвонил трамвай и поехал.
Уле-Александр тоже понарошку крутил руль и вёл трамвай прямо в темноту.
Они довольно долго ехали в потёмках, так что, когда трамвай выскочил наружу, Уле-Александр зажмурился от резкого света. А когда он снова открыл глаза, кругом было много людей. Четверо мальчишек бежали к его скамье. А один очень большой мальчик непременно хотел занять место ближе всех к рулю. Но Уле-Александр посмотрел на него грозно и сурово сказал ему: «Посторонись!»
– Гав-гав! – поддержал его Пуф.
Мальчик сел на другое место и больше ни слова не сказал. Дорога пошла в гору. Трамвай широкими зигзагами взбирался по лесистому склону, и с каждым поворотом они всё с большей высоты смотрели на густую серую пенку тумана, спрятавшего весь город.
Когда они вышли из трамвая, Уле-Александр ждал, что они немедленно сядут на снегокат и помчатся вниз с ветерком. Но не тут-то было. Сначала, сказал папа, они пройдутся, подышат свежим воздухом и заберутся ещё выше, потому что у них
Они всё время шли в гору, Уле-Александр стал уставать, ноги заплетались.
– Уже немножко осталось, – подбодрил папа. – Дойдём до вершины, будет тебе апельсин.
Уле-Александр сам удивился, как у него при слове «апельсин» ноги вдруг налились силой.
На вершине было очень много людей, почти все со снегокатами.
А за сугробом сидел старик с седой бородой. На нём были тесные бриджи, широкая дублёная куртка и кожаная шапка. Это был дедушка. Он сидел на маленьких обычных санках, а рядом на земле лежал длинный шест. Время от времени дед осторожно выглядывал из-за своего сугроба. Ага, вон они идут – а он уже тут. Небось удивятся. Дедушка слышал их голоса.
– Пап, можно я буду рулить?
– Нет, сынок, рулить буду я. Горка очень крутая, и всё время повороты.
– А сам ты умеешь рулить? – спросила мама папу. – По-моему, зря мы в первый раз забрались на такую высоченную гору.
