Остальные коровы уже дошли почти до коровника, но корова Уле-Александра быстро нагнала их, пронеслась мимо на всех парах и первая забежала в раскрытую дверь.
Монс стоял снаружи коровника и ждал Уле-Александра.
– Неплохо ты её разогнал, – сказал он.
– Что есть, то есть, – ответил Уле-Александр. – А как её, кстати, зовут?
– Мара.
– Она мне понравилась, – сказал Уле-Александр.
– Мама сейчас доить их будет, пойдём посмотрим.
Мама сидела в коровнике на низкой табуреточке рядом с коровой и сдаивала молоко в большое ведро. Потом она взяла кружку и надоила молока прямо в неё.
– Попробуй вкусного молочка, – сказала она, протягивая кружку Уле-Александру. Он выпил залпом, потому что очень он запыхался, бегая с коровой наперегонки.
– Спасибо, очень вкусно, – сказал он. – Маре тоже воды нальют? Она наверняка хочет пить не меньше моего.
– Уле-Александр, ты уже стал совсем деревенским мальчиком, – улыбнулась в ответ мама.
Уле-Александра обрадовали её слова.
За ужином Уле-Александр съел никак не меньше десяти кусков хлеба, потому что он нагулял аппетит и ничуть не стеснялся есть, раз он так хорошо сегодня потрудился.
Уле-Александр гостил у Монса уже много-много дней. Ему казалось, он тут всю жизнь прожил, таким всё стало знакомым.
Утром они первым делом бежали на речку умываться. С собой у них было мыло, полотенца, мочалка, и умываться было весело, потому что можно брызгаться сколько хочешь.
Потом они шли домой одеваться. В первые дни Уле-Александр очень мучился с ботинками. Он не умел завязывать шнурки бантиком и приспособился затягивать много-много крепких узлов. Шнурки не развязывались весь день, но и вечером, когда ботинки пора было снимать, они тоже не развязывались. Однажды Уле-Александр с Монсом укладывались спать. У Монса были здоровенные башмаки и к тому же вообще без шнурков, он их просто скидывал с ноги, как тапочки, и всё.
А вот ботинки Уле-Александра сидели в облипку, и, сколько он ногой ни тряс и ни брыкался, они не падали.
– Монс, ты узлы хорошо развязываешь? – спросил Уле-Александр.
– Нет, это я не умею, – признался Монс, – но могу попробовать.
Он довольно долго возился, но только затянул узлы ещё туже. Ботинки по-прежнему сидели как приклеенные.
– Пожалуй, я в ботинках лягу, – сказал Уле-Александр. – А чтобы простыня не испачкалась, я газетку подложу.
– Нет, я тебе не советую.
– А тогда вообще ложиться не буду, – решил Уле-Александр. – Пойду сено косить или пахать, короче, найду чем заняться.
– Слушай, давай я лучше маму спрошу, – предложил Монс. Он подошёл к двери и крикнул: – Мама, зайди к нам, пожалуйста. Иначе Уле-Александр всю ночь не будет спать.
– Что ты такое говоришь, Монс, – сразу откликнулась мама. – А, понятно, очень много тугих узлов.
– Я потому что не умею на бантик завязывать, – объяснил Уле-Александр.
– Этому мы сейчас тебя научим, – решительно сказала мама Монса.
– И я не умею банты вязать, – сказал Монс. – Но это не важно, всё равно у меня ботинки безшнурые.
Повозившись, мама распутала и развязала все узлы, а потом дала один ботинок Уле-Александру, а другой – Монсу.
– Садитесь поудобнее, – сказала она, – сейчас научимся завязывать шнурки бантиком. Это всегда в жизни пригодится.
Мама показала, как завязывать, и Монс с Уле-Александром, высунув языки, взялись за дело.
– Когда вы по десять раз завяжете и развяжете узел, я расскажу вам сказку. Так что поторапливайтесь, – сказала мама.
– Хорошо, что я тоже учусь, а то в городе у меня ботинки на шнурках, – между делом сказал Монс.
– Смотрите, а я научился, – похвастал Уле-Александр. – Легкотня.
– Легкотища, – согласился Монс.
Они послушали сказку и уснули, а утром Уле-Александр легко и красиво завязал шнурки на обоих ботинках. И ребята тут же побежали в коровник. Мама как раз подоила коров, и они нетерпеливо ждали, когда их погонят на луг. Они мычали, пряли ушами и не могли дождаться, когда наконец их выведут щипать мягкую сочную травку.
Мара, которую Уле-Александр так напугал в день приезда, стала теперь «его» коровой – и он сам выводил её из стойла и следил, чтобы она шла куда надо.
На лугу, загнав коров в ограду, чтобы они паслись там весь день, мальчики закрывали за ними калитку, и начинались самые любимые Уле-Александром минуты их пастушеской работы. Они с Монсом залезали на ограду и сидели, болтая ногами. Со своей надёжной безопасной высоты они смотрели, как бык копытит землю и фыркает, по своему обыкновению, а коровы отмахиваются хвостом от мух и щиплют траву, стараясь набить полный рот.
Но рассиживаться долго мальчишки не могли – дел полным полно. Сначала надо пригнать Воронка. Он всю ночь пасся на воле. Иногда папа или дядя Монса ходили за конём вместе с мальчишками, и тогда им по очереди разрешалось прокатиться на нём.
