После падения я стала еще больше похожа на издыхающее существо: левая рука неестественно вывернута — будь суставы не такие гибкие, однозначно выбила бы плечо, — руки в крови от многочисленных ссадин, на лицо налипли листья. Палач не сразу поверил в свалившееся, в буквальном смысле, на него счастье и замер, принюхиваясь и буравя меня янтарными глазами.
«Самое время сдохнуть» — как бы намекала ситуация. У меня не оставалось сил ни физических, ни высших. Только лезвие кинжала, стиснутого в правом кулаке, и молчаливое упорство Ники. Вторая понимала, что при любом исходе она обречена, и ей было неважно, в каких условиях лишаться жизни.
Тварь разглядывала меня недолго. Сверху коршуном упал ведущий разведчик. Я видела, Уугру его нападки были нипочем. Толстый панцирь невозможно было пробить, а к глазам умная тварь уже не подпускала. Но навязчивый, словно жужжащий комар, Четвертый ее изрядно раздражал.
Наконец, терпение у Палача лопнуло, и он метко плюнул в нападавшего какой-то липкой субстанцией. Удар лапой — и ведущий разведчик распластался рядом со мной на земле. Он не смог сдержать болезненный стон и последовавшие за ним проклятья.
— Кажется, «щит и меч» слегка погнулся.
Впрочем, Четвертому было не до смеха. Он пытался вытащить руку из обволакивавшей его слизи, рубил ее изнутри щупальцами силы, но она тут же зарастала, покрывая все большие участки его тела.
— Зачем ты себя заблокировала? Дур-ра, — прорычал бывший напарник. — Сейчас твоя помощь была бы очень кстати.
— Ха! Думаешь, я сразу кинулась бы тебя спасать? — взъерепенилась вдруг Ники, припоминая свое травмоопасное падение с высоты, случившееся несколькими минутами ранее. — Больно надо.
Все же любопытства ради я пырнула его кокон кинжалом, но он тут же по рукоятку завяз в неизвестной субстанции. Она была теплой и густой и шевелилась, словно живой организм. Бр-р…
— Вот дрянь! — Не успела я отскочить, как она перекинулась на мою одежду и поползла вверх.
— Код 707! Держи дистанцию, — зашипел Четвёртый, пытаясь отстраниться. Но было поздно. Меня тянуло к нему словно магнитом и в конце концов приклеило боком к плечу гневно пыхтящего разведчика.
Уург с интересом наблюдал за нами, не выпуская из периметра своих лап. И его огромная мохнатая туша сливалась с иссиня-черным небом, знаменующим глубокую ночь.
Я закрыла глаза и захохотала в голос.
Четвертый продолжал тужиться, пытаясь вырваться из связывающих его пут, и с недоумением поглядывал на меня, мол, не время предаваться безумству. А по мне так момент был весьма подходящим!
Палач, вероятно, испытал досаду от того, что его жертвы еще недостаточно близки к смерти и решил подождать — отнести нас к себе в нору. Похоже, нам повезло наткнуться на самку Уугра. Самцы не такие запасливые. Им не надо кормить потомство. Они сами становятся их едой.
Находясь в лапах Уугра, ведущий разведчик продолжал метать молнии в прямом смысле этого слова. Обволакивающая субстанция оставалась к ним равнодушной. Единственной, кому они причиняли вред, — так это мне, змейкой вились по коже и неприятно били током.
— Да хватит уже! Давно бы сообразил, что эта штука непробиваема изнутри.
— И что же ты предлагаешь? — Он находился слишком близко, я физически ощущала его недовольное сопение.
— Решать по месту. Из норы сбежать будет проще, чем сейчас выскользнуть из его лап.
Тяжёлое горячее дыхание щекотало шею и выдувало все полезные мысли из головы.
— Ну-ну.
— К тому времени я должна быть снова в строю. — Это был достаточно веский аргумент, и Четвертый, наконец, угомонился. Единственное, что он продолжил делать, — это периодически нажимать на браслет, передавая Командиру наши координаты.
Вдруг нас резко тряхнуло — Уугр встал словно вкопанный. Больно стукнувшись лбами, мы с Четвертым оказались в еще более тесном положении, приклеившись друг к другу почти всеми частями тела. Задача хорошего разведчика — сохранить холоднокровие в любой ситуации и не идти на поводу у эмоций, какими бы странными ни были рабочие обстоятельства. Я плохой разведчик. Наличие носа Четвертого в паре сантиметров от моего жутко раздражало Ники.
— Свой? — Мой напарник поморщился. Он, как профессионал своего дела, думал не об удобствах, а о причине нашего торможения. — Я не могу повернуться. Посмотри.
На пути Уугра будто из-под земли возник тонкий, словно росток, человекоподобный силуэт. Ребенок? Скорее, подросток. Из Улья, но не один из нас.
В его руках, сложенных лодочкой, лежал бутон неизвестного цветка. Запах, едва уловимый, но едкий до слез коснулся и моих рецепторов.
— Ты чувствуешь? — шмыгнул носом ведущий разведчик.
Обладавший более чутким обонянием Уугр замотал головой и попятился.
