— Правильно боишься, Вторая. — Полуоборот головы и легкая усмешка. — Впрочем, мои любовники — это отдельная история. Они стали слишком зависимы, дышать без меня не могут. Для них моя Сила — самый вкусный нектар. Пьют без остатка и просят еще.
В голове вдруг всплыл образ Искаженного, что встретился мне на пороге трактира Сотого. Интересно, жив он или, игнорируемый всеми, подох в каком-нибудь темном закоулке города? Должно быть, он тоже был «ничтожеством». Получил допуск в Красные Палаты с благословения Совета, но быстро наскучил Ее Величеству…
— Если бы отверженные гибли так же легко, у нас бы не было проблемы с их возросшей популяцией. У большинства особей имеется некоторый запас «кислорода» — резерв, который истощается слишком медленно. — Королева резко остановилась.
Проследив за ее взглядом, я не заметила ничего нового. Перед нами были растянуты все те же струны, внешне почти одинаковые, полностью обезличенные.
— Ты, должно быть, не помнишь наш последний разговор. Он состоялся перед твоей спонтанной миссии к отверженным. Для участия в ней тебе даже срезали крылья. — Ее Величество сделала паузу, а затем добавила: — Это, конечно, официальная версия, иная на тот момент вызвала бы в Улье бурю. Ведь в глазах общественности ты была достойна награды, а не наказания….
Мягкая улыбка не гармонировала с пронзительным, ледяным взором, и у меня засвербело между лопатками.
— Я тогда разозлилась, очень сильно. А знаешь из-за чего?
Догадывалась, но тем не менее покачала головой.
— Даю подсказку. — Хитрый прищур глаз и одно брошенное слово: — Двадцатый.
Всколыхнув события многолетней давности, Королева словно вытащила кирпич из стены, разрубившей мои воспоминания на «до» и «после», и меня будто магнитом потянуло к образовавшейся щели.
— Я не должна была спасать Дока в той аварии на Пристани?
— Ты взвалила на себя чужие обязанности, посчитала себя талантливее других!
Слова хлестали больнее прута. Однако покорность не входила в число достоинств разведчицы.
— Двадцатый дышал, его можно было спасти. Он бы не протянул до Улья в том состоянии, в котором был. Лекари получили бы в работу его хладный труп.
— О чем я и говорю. Ты помешала естественному ходу вещей.
— Я не…
— Молчать!
Королева махнула рукой. Мое сердце пропустило удар. Струна под ее когтем натянулась, но не лопнула. Более эластичная, чем другие, она беззвучно растягивалась, стягивалась и, не подчиняясь монаршей воле, отказывалась рваться.
— Я была в ярости. Мои лучшие лекари ничего не смогли сделать с контуженным ученым. — Ее Величество сделала выдох и снова вернула себе образ приторно милой особы. — Думаешь, я оставила его таким уродливым тебе в назидание? Увы и ах! Впрочем, не виню. Так считают все и главный пострадавший в том числе.
От Дока веяло холодом не из-за металла, вживленного в тело, его душу съедала злость.
— Между вами были такие теплые отношения. Он же одиночка по натуре, скрытный, себе на уме. А тебе вдруг стал доверять, даже поделился своими чувствами ко мне.
А я загубила его мечту…
— Исправь свою ошибку. — Изящные пальчики зажали дрожащую нить. — Докажи, что твоя преданность мне абсолютна.
— Вы хотите, чтобы я убила его?
Тот же диалог, с разницей лишь в семь лет. В прошлый раз за непослушание Вторая лишилась крыльев. Я вспомнила.
— Ну что ты, прямой приказ был бы оформлен иначе. — Королева покачала головой. — Но стоит признаться, такие мысли посещали меня гораздо чаще, когда Двадцатый обивал пороги Красных Палат. Его прогоняли, а он с настойчивостью барана приходил снова и снова. Пришлось выписывать официальный запрет.
Я никак не могла взять в толк, что от меня в таком случае требовалось, и Ее Величество терпеливо пояснила:
— Между вами установилась некая силовая связь, осознанно или по ошибке — уже неважно, она неприглядна в любом контексте. Видишь эту непослушную струну? Да, мне интересно, сможешь ли ты ее разорвать или Двадцатый теперь несокрушимее гранита?
— Док может умереть?
— Может, — будничным тоном отозвалась Королева, будто решала не судьбу своего подчиненного, а выбирала пирожные на завтрак. — Но все-таки я надеюсь, твое разовое вмешательство не перечеркнуло мой многолетний труд.
Вторая колебалась, несмотря на то, что последняя фраза лишила ее даже призрачного выбора.
— Ты же хочешь вернуть мое доверие? Я слышала, барьер не пропустил тебя и да сил у тебя поубавилось. Очень интер-ресно. — Запах меда окутал меня облаком, а вкрадчивый шепот обжег шею.
— Я как раз пришла к вам с этими вопросами.
Но Королева меня не слушала.
— Мы запланировали еще один проект. Ты же соскучилась по тому миру? Сможешь снова там оказаться. — Сладкие слова лились рекой, топили горечь и разочарование. — Все эти научные исследования, скучные по большей части, на деле оказываются невероятно полезными. На них строится мостик в наше общее будущее. А его я могу доверить только самым верным и преданным лицам…
Грубое, резкое движение — и нить, отливающая золотом, натянулась и с протяжным воем лопнула под моими пальцами, вспоров кожу. Капли крови упали на пол.
