— Знаю.
Меня знобило и трясло. Чашка с обычной водой, казалось, согревала заледеневшие пальцы, и я вцепилась в нее, как в единственное спасение от расползавшегося внутри холода. Несколько одеял, лежавших поверх моего дрожащего тела, не справлялись со своей задачей.
— О чем ты думала?! — Впервые хриплый надломленный голос звучал строго. — Последние капли Силы отдала. Еще чуть-чуть — и огонь погас бы!
— С чего ему вдруг гаснуть? Жар стоял такой, что плавилась земля…
Вспомнив свои ощущения, я вздрогнула: определенно лучше гореть, чем замерзать.
— Ты совершенно ничего не понимаешь! — Морщинистое лицо исказила страшная гримаса. Лекарь вдруг ни с того ни с сего разозлился, словно мой поступок задел его за живое. От резкого окрика Сторож — трусливый пес — забился под лежак и тихо взвыл.
— Не знаю, кто это с тобой сделал. — Древняя иссохшая рука указала на живот. — Но, порвав связь с Королевой, разбудил твой внутренний источник. Причем сделал это довольно грубо, оставил ошметки, криво заштопал. У меня есть две альтернативные версии. Первая — это делал полный неумеха, но вряд ли ты добровольно легла бы такому под нож, а вторая — операцию провели осознанно небрежно и сохранили куски нитей, чтобы Королева ничего не заподозрила.
«Что за чепуху он несет?» — Из всей его длинной речи меня больше всего возмутило начало.
Наша жизнь полностью зависела от Ее Величества, наши организмы не предполагали возможность благополучного автономного существования. Должно быть, старик и вправду спятил!
— Я подумать не мог, что кто-то выжил из старой закладки. У новых биологически выведенных особей одна оболочка, и только Королева решает, как и чем ее наполнять. Она сильно обожглась с Первой Сотней, сделала их почти непобедимыми. А постоянный избыток Силы расслабляет, рождает вольность и непослушание…
У меня голова шла кругом.
— То есть риск сойти с ума, как другие отверженные, сведен к минимуму? — Из всех вопросов, крутившихся на языке, я задала самый глупый.
— Будучи изгнанной из Улья, ты окончательно распрощалась с дарованной силой. Но вполне в состоянии обеспечить себя своей. Если сумеешь оторвать от себя пиявку, будешь жить долго, как я. Скромно, тихо, осторожно, не тратясь понапрасну…
В одиночестве, страшась внешнего мира — такая перспектива годилась для старика, меня она абсолютно не прельщала.
— Как вас сюда занесло? Так высоко и далеко от родных стен?
— Мое место в Улье занял другой. — И с выражением глубокой задумчивости и внезапной рассеянности лекарь начал перебирать стоящие на столе склянки.
— Обычное дело. Ответ не принимается. — Я упорно покачала головой.
— Двое не могут существовать под одним номером и представлять единое звено в цепи питания Улья. Я оказался лишним, более слабым…
Он продолжил увиливать, приводя общеизвестные факты.
— Говорили, Первая Сотня полностью перебила друг друга. Это правда? Какой вы номер?
— Наши номера давно стерлись.
Такой ответ разведчицу не устроил, и она, схватив за рукав, вынудила его сесть на край лежака.
— Вы хорошо помните последний визит Несогласных в Красные палаты. Вы там присутствовали?
— Пятьдесят Первый был моим отцом. Он сохранил тайну моего рождения, спрятал от зоркого ока Королевы, вырастил сам за пределами города, обучил немного. Мать умерла при родах. Ее номера не знаю, да это и неважно. Тогда детей заводили по любви, а не по нуждам Короны.
Любовь — это код 037. «Взаимоотношения жителей Улья между собой строго регулируются пунктами 2.4, допускается физиологическая привязанность, но деторождение контролируется Правящим Советом и должно происходить по согласованию с оным».
— Как же великий целитель не спас свою любимую? — Я скептически изогнула бровь. — Неужели пресловутый дар не помог?
— Он помог. Мне, — отрезал старик и, кряхтя, поднялся. — Что-то мы заговорились. Тебя ждет вождь.
— Да чтоб он сдох! Я никуда не пойду.
У меня действительно не было сил куда-то идти. Разговор утомил физически похлеще любого марш-броска.
Нужно будет — придет сам.
И он пришел. Здоровый и невредимый, не обугленный кусок головешки, как я рассчитывала. Выходец из гетто принес с собой коробку и, поставив ее на пол, сделал шаг ко мне.
— У меня один вопрос: зачем?
Мне показалось или он действительно выглядел виноватым?
— Я переживал, места себе не находил… Тряс старика, не знал, чем помочь.
— Ты уже и так мне помог.
Я внимательно следила за его движениями и стоически перенесла его неловкую попытку погладить меня по голове.
— Ну-ну, не куксись. Это ты контролируешь силу. Я не просил отдавать мне ее всю.
Да, по глупости подумала, что смогу убить его обычным способом.
— К счастью, полоумный отшельник смог тебя откачать. Поэтому он пойдет с нами во избежание подобных неприятностей. Упирается, старый черт, но я умею уговаривать…
Когда Волк в очередной раз потянулся к моим волосам, я скинула его руку.
— Прекрати, иначе сломаю.
Его взгляд, ранее приторно-ласковый, вдруг сделался холодным и задумчивым. Пальцы до хруста сжались в кулаки, но уже в следующую секунду мужчина вернул себе самоконтроль.
— У меня есть для тебя подарок.
