— Проверяла границы дозволенного.
— И как? Проверила?
— Очень узкие.
— Стоило оно того? Я же почти сорвался, чуть не убил тебя. — Он пальцами схватил мой подбородок и заставил поднять голову. — И что мы имеем на выходе? С моей стороны минус один разведчик — пришлось добить несчастную, из-за тебя ее загрыз собрат…
— Сожалею, — пробормотала сквозь стиснутые зубы.
— …Подорванное доверие и абсолютно неуместные угрызения совести. Да-да, ты не ослышалась. Моей совести! В очередной раз побывав на пороге смерти, ты вряд ли сожалеешь о содеянном.
Тут он был прав.
— Как у вас говорят, провальная попытка — это хороший опыт, а успех не учит ничему? — Волк вытащил из кармана ножик — ту самую счастливую находку и демонстративно провел ею по моему горлу. Затем опустился ниже, в ворот рубахи, до замотанной бинтами груди, кольнул острием в области сердца и в конце приставил лезвие к щеке. Его глаза лихорадочно блестели. В них отражалось сразу несколько желаний. Но сильнее всех, очевидно, было рвать и убивать.
— При твоем образе жизни странно не иметь на лице ни единой царапины, когда все тело в кровоподтеках и штопаных ранах.
— Исправишь такую несправедливость? — Я резко поддалась вперед.
Мгновенная вспышка боли — и по щеке потекли струйки крови. На впалых скулах Волка заходили жевалки.
— Приведите лекаря! Немедленно! — крикнул он и отбросил нож в сторону, словно боялся войти в раж и покромсать меня на лоскуты.
За стенкой шатра образовалась какая-то возня, затем послышался удаляющийся топот.
— Давай я проясню ситуацию, а то ты, видимо, не догоняешь. Тебя вытравили, бросили умирать, изгнали — называй, как хочешь. Для Королевы ты мертва, как и все мы. На место Второй, я уверен, уже поставили какую-нибудь молоденькую разведчицу с не менее красивым личиком. — Выходец из гетто щелкнул меня по носу. — Тебе попросту некуда идти. В этом гребаном мире раньше не было ничего, кроме Улья. И только благодаря мне появилась надежда.
Я покачала головой. Губы сами собой растянулись в презрительной улыбке.
— Думаешь, ты незаменима? Думаешь, тебя примут обратно с распростертыми объятиями?
— Ничего-то ты не знаешь.
— Неужели? Так расскажи мне, — приказал Волк и, подставив табурет, сел напротив меня.
«Слишком близко», — сказала бы Ники, но ее больше не было. Вторую же не смущал ни голодный взгляд собеседника, ни его рука, оглаживавшая коленку. На того, кто вторгся в ее личное пространство, она смотрела насмешливо, со скрытым чувством собственного превосходства. Ведь, несмотря на унизительное положение и связанные за спиной руки, это не она была пустым местом, ошибкой природы…
Мы последние из старой закладки. Немного-то и осталось: всего шестеро из десятка. Такие, как мы больше не рождаются. Королева не захотела выращивать потомков Первой Сотни, и старые закладки почти все были уничтожены. Наша чудом уцелела. Более того, спустя какое-то время забытые всеми младенцы, находившиеся в криосне, начали подавать признаки жизни. Сначала проснулся последний по потенциалу — Десятый, но пока это обнаружили, пока принимали решение и меняли общую нумерацию, детеныш умер. Нашу закладку перенесли в зал с другими сотами и взяли под контроль. Через полгода очнулся Первый — самый сильный и выносливый из нас. Им Королева почти не занималась, но он назло всем выжил. Спустя пару лет — Шестой и Восьмой. Оба бескрылые. Один обрел место в Правящем Совете, второй занимался разработкой рудных жил, сгинул в старых шахтах. Не вернулся с задания и Пятый — его отправили в разведывательную миссию совсем юнцом и одного. После его гибели с разницей в год-два просыпались и остальные. Я была предпоследней. Говорили, что со мной были какие-то сложности. Из-за Второй не хватило ресурсов на Девятую, а может, Королева просто устала и решила взять перерыв на восстановление сил. Очевидно, мы все ей были в нагрузку и выжили лишь благодаря своевременному давлению Правящего Совета. Потомки Первой Сотни были нужны не Королеве, в сильной крови нуждался Улей.
— Молчишь. Не хочешь со мной разговаривать?
— Звали? — В шатер весьма своевременно вошел лекарь.
Я обрадовалась и тут же сникла — он еле переставлял ноги и выглядел уставшим и больным, постаревшим еще на столетие…
Король лениво поднялся с табурета и нехотя отошел в сторону. Смесь вины и досады весьма странно смотрелась на его обычно непроницаемом лице.
— Да тут всего лишь царапина. И та уже почти зажила.
Мой благодетель вытер влажной тряпкой кровь с щеки, а затем, неодобрительно покачав головой, развязал веревки, сковавшие запястья.
— Другие раны были куда серьезнее. Тело разведчика самое выносливое, но все же не бессмертное. Мои целительские способности широки, но и у них есть предел. Может случиться так, что эти два фактора сойдутся в одно время. Она будет уже за порогом, а я окажусь бессилен…
Пока старик говорил — глухо и монотонно, — Волк в задумчивости кусал костяшки пальцев.
— Я больше такого не допущу.
— Уж постарайтесь, ежели намереваетесь сохранить жизнь молодому источнику…
— Я тебя понял, отшельник. Что-то еще?
