Вторая справилась! Под конец спрыгнула с трехметровой высоты и очутилась рядом с разбитой вдребезги головой Уугра. В отличие от большинства жителей Улья, мозгов у твари оказалось предостаточно. Почувствовав шевеление сбоку, я обернулась.
Рядом с распластанной тушей сидел Король отверженных. С тоской и какой-то невероятной лаской во взгляде он гладил волосатую лапу мертвого Палача.
— Ну и шороха ты навела.
— Я?
Волк поднялся, посмотрел наверх, где, как муравьи, суетились жители Улья, и, взяв меня за руку, направился в сторону степи, расстеленной у подножия города плешивым ковром. На горизонте маячили черные точки — полчище изгоев.
— Ты выпустил эту тварь? — Не сбавляя шагу, я выдернула пальцы из крепкого захвата.
— Ты плохо обо мне думаешь.
Выходец из гетто покачал головой, а в глазах блеснули лукавые искорки.
— Где твоя бутоньерка? — Его нагрудный карман был пуст. — Уугр — существо здравомыслящее, обладающее зачатками интеллекта. Он не мог ни с того ни с сего взбрыкнуть!
— Палач, как и я, посчитал День Пахаря глупым праздником, — усмехнулся мужчина и через минуту добавил: — А может, страус оказался жестким. Перья грызть удовольствия мало…
Рыкнув, разведчица, опрокинула Короля наземь и, сев сверху, сдавила рукой горло.
— Ты залил всю площадь кровью, убил десяток мирных жителей! От Правящего Совета почти ничего не осталось!
Не оказывая сопротивления, Волк лежал подо мной и беззвучно сотрясался от хохота. Но лишь до тех пор, пока я не назвала его «лицемерным и неблагодарным ублюдком».
— Почему сразу я? — В один миг став серьезным, он попытался освободиться от удавки на шее. — Я был с ее Величеством все это время.
И в словах самозванца не было ни грамма лжи. Разведчица поджала губы от досады и резко встала. Предводитель отверженных остался лежать на земле.
— Я не говорил, что у Душка есть Королевский сорт? — крикнул он мне в спину. — Уугры звереют от одного его вида… Ну что, теперь добьешь несчастного и обездоленного?
Хотелось, очень хотелось. Но со смертью Короля орда из отверженных никуда не денется. Кто я такая, чтобы вмешиваться в дела Ее Величества?
— Она приказала избавиться от Совета? — Я все-таки обернулась, чтобы посмотреть в лицо выходцу из гетто, взлетевшему по карьерной лестнице почти до небес.
Тот неспешно поднялся, отряхнулся от приставшей к одежде пыли и одарил меня жалостливым взглядом.
— От тебя.
Он глубоко ошибался, если надеялся своим заявлением перевернуть мое мироздание. Несколько лет назад Ники уже опрокинула его вверх дном.
— Так почему я до сих пор жива?
Приблизившись почти вплотную, Волк коснулся губами уха и шепнул:
— Мы уже с тобой мертвы, как и все отверженные, — и, мельком глянув на стены Улья, где стоял внешний гарнизон, побрел прочь от негостеприимного города.
Второму изгою ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Впрочем, гвардейцы рассматривали сверху труп Уугра, и дела им не было до двух тонких, удалявшихся в степь фигур.
Я брела за Королем без какого-либо смысла. Разведчица в принципе чувствовала себя потерянной, лишенной не столько поддержки, сколько дела всей жизни. Она собиралась реализовать мечту Ники, но человеческая девушка молчала. Порой казалось, что она и вовсе умерла. С выключенным двигателем можно по инерции катиться дальше, но на долгий путь этой энергии не хватит.
Стоило признать правду Волка — он делает хорошее дело: бывшему портному дает в руки иглу, повара ставит у котла, одному из подданных и вовсе позволяет бегать на четырех лапах… Только меня он использует по другому назначению. Почему?
— Давай я расскажу тебе свою историю, — словно в ответ на мои мысли, сказал он на одном из привалов. — Дорога длинная, а в тишине идти скучно.
После нескольких часов, проведенных в молчании, хриплый голос ненавистного спутника оказался неожиданно приятным для слуха.
— Королева в первый раз вытащила меня из лаборатории. Ей было интересно посмотреть, что за странный феномен прижился в ее законных владениях и как он будет вести себя не под прицелом ученых-исследователей, а, скажем так, в естественной среде. Я тогда был мелкий и совсем дурной. Столько гадостей наговорил, до сих пор удивляюсь, как меня не вышвырнули. Я же почти бросил вызов Ее Величеству! А она проигнорировала… Не дело же тягаться с семилетним мальцом, а вот приструнить его следовало бы. Так я попал в самое жуткое место, ад этого мира — в Лабиринт. Нет, не в клетки, — пояснил он по ходу повествования. — Я очутился по другую сторону: выскабливал пыточные в перерывах между сменами, мыл инструменты, был на побегушках у Палачей, в общем, делал много грязной работы. И просвета во всем этом деле не было…
Неудивительно, там даже лампы «светлячки» перегорают раньше положенного срока.
