Но Дак-Доа не дали никакой передышки. Его заграждения из колючей проволоки, разорванные на куски бангалорскими торпедами и минометными минами почти не представляли помехи. Его земляные блиндажи обеспечивали некоторую защиту, но не от прямых попаданий. К 17 февраля дорога, ведущая из Плейку в Дак-Доа, подвергалась почти постоянным нападениям; в тот же день последний конвой доставил припасы вместе с лейтенантом Буассино из 2-го Корейского батальона, который должен был принять командование аванпостом после смены 1-го Корейского и совершил поездку, чтобы ознакомиться с местностью. Он решил переночевать в Дак-Доа и вернуться в Плейку со следующим конвоем.
Атака последовавшая в ночь с 17 на 18 февраля, была образцом тщательного исполнения и жестокости. В 23.00 один батальон 803-го полка Вьетминь начал свой уже привычный обстрел Дак-Доа 81-мм минометами и пулеметами, чтобы держать обороняющихся в укрытиях. Фактически, лейтенант Гарнье, артиллерийский передовой наблюдатель в Дак-Доа, передал по рации своей батарее в лагере 1-го Корейского батальона, что «сегодня ночью все выглядит тихо», изменив свое мнение примерно в 22.00, с просьбой о заранее подготовленном огнем по предполагаемому района сбора коммунистов.
В 02.50 разрозненный минометный огонь по КП группы на чайной плантации сковал там резервы, в время как вражеские патрули обстреливали лагерь 1-го Корейского батальона. Менее чем через час вся группа была втянута в огневой бой средней интенсивности и занята непосредственной защитой своих позиций и техники.
Именно в этот момент Вьетминь начал свою последнюю атаку на Дак-Доа. В 03.35 огонь противника по Дак-Доа усилился до невиданной интенсивности и велся со смертоносной точностью. Первый минометный залп угодил прямо в электрогенератор аванпоста, поджег канистры с бензином, стоявшие рядом и одновременно вывел из строя электросистему аванпоста, включая жизненно важные прожекторы, используемые для освещения зон обстрела вокруг поста. Второй залп обрушился на казармы местных ополченцев, размещенных на посту, превратив их в груду обломков. Третий залп вывел из строя основную рацию аванпоста, но пост поддерживал радиосвязь через рацию ПАН. Молодой младший лейтенант Тужерон, командовавший аванпостом, был ранен в 03.45. Вероятно, что в этот момент командование принял гость из 2-го Корейского батальона, лейтенант Буассино.
На фоне этого столпотворения, освещенного пылающим бензином, поджегшим штабной бункер, раздалось страшное, пронзительное «Тиин-лин! Тьен-лен!» пехоты коммунистов, льющейся через заграждения из колючей проволоки. По запросу ПАН, батарея 1-го Корейского батальона теперь посылала непрерывный поток снарядов прямо на передовые позиции. Но батальон Вьетминя уже добрался до ходов сообщения передовых блиндажей, уничтожая обороняющихся.
В 03.50 лейтенант Гарнье, передовой артиллерийский наблюдатель, отправил свое последнее сообщение: «Они захватили половину аванпоста. Поддерживайте огонь».
На КП 1-го Корейского батальона местные атаки были распознаны как то, чем они и были — отвлекающие маневры от основного удара по Дак-Доа, но до рассвета для Дак-Доа ничего нельзя было сделать, поскольку было аксиомой, что вдоль дороги 1-й Корейский будет ждать засада, в надежде, что тяжелое положение их друзей заставит батальон отбросить всякую осторожность. Как бы то ни было, все равно было бы слишком поздно. В Дак-Доа продолжала работать рация ПАН, а в 04.10 неизвестный голос произнес на превосходном французском языке: «Прекратите огонь, пост взят». Артиллерийский огонь, тем не менее, продолжался, так как было возможно, что рация попала в руки коммунистов, когда пост все еще сражался.
Однако пятнадцать минут спустя, уже не оставалось никаких сомнений в том, кто был на посту: - Это Сериньяк, - произнес голос. - Пожалуйста, прекратите артиллерийский огонь.
Сериньяк был одним из французских сержантов в Дак-Доа и мгновение спустя, очень слабый голос, возможно, лейтенанта Тужерона, подтвердил просьбу. В 04.45 Буассино передал последнее прямое сообщение от Дак-Доа, подтверждающее, что пост пал и что он находится в руках коммунистов.
Затем над Дак-Доа воцарилась тишина, но 4-я рота 1-го Корейского батальона приняла по своей портативной рации последнее сообщение. Где-то там, в темноте, в джунглях, среди дымящихся развалин бывшего аванпоста Дак-Доа, кто-то насвистывал французский национальный гимн, «Марсельезу». Немного психологической войны Вьетминя? Французский пленник в бункере ПАН, который увидел, что рация все еще работает и хотел показать, что он все еще жив? Это никогда не станет известно.
1-й Корейский батальон пребывал в холодной ярости. В молчании, бойцы набивали запасные магазины. На рассвете батальон был готов к наступлению на Дак-Доа, если потребуется, пройдя с боем все 20 километров шоссе. Но как только первая рота покинула лагерь, с КП группы пришел приказ: «Свернуть лагерь, отступить к Плейку. Не предпринимать в настоящее время никаких попыток отбить Дак-Доа. Дело Дак-Доа закрыто».
