Залп за залпом, 81-мм и 60-мм, минометы, базуки и пулеметы кромсали воздух в соответствии с отданным приказом. Я был так счастлив, как если бы сам нажимал на спуск. Мобильная группа №100 был нашим старым знакомым. Это был третий раз, когда мы столкнулись с этим подразделением, которое носило нашивки ООН в Корее. Первое сражение произошло на дороге Контум – Кон-Брей, где мобильная группа №100 потеряла взвод. Вторым был захват Дак-Доа, где они потеряли роту. Это был уже третий раз!
Я отчетливо слышал горн, призывающий к атаке. Красные и зеленые сигнальные ракеты поднялись в небо…
… Затем над нами раздался неослабевающий свист [французских] снарядов, как огромная стая птиц, пролетающих на большой скорости. Ах! Я хорошо расшифровал свое послание! Только мобильная группа №100 могла иметь такую огневую мощь! Мало-помалу, сопротивление усиливается, огонь противника становится плотнее. Снаряды продолжали пролетать над нашими головами и падать позади нас с ударами, похожими на землетрясение.
Затем командир отдал приказ отступать.
«КП возвращается на вчерашнюю позицию. Преданные части продолжают оказывать давление, разрабатывая план эвакуации убитых, пленных и трофеев до начала отхода».
Слово «отход» терзало мой слух. Второй раз за весенне-летнюю кампанию [1954], моему полку пришлось прервать бой, не сумев довести его до конца. С сумкой на плече, солдатской лопаткой на бедре, я посмотрел на часы: 3.30 утра. Я перепрыгнул через насыпь речушки вместе с кадром командного пункта, и начал пересекать зону, обстреливаемую артиллерией. Это была настоящая гонка, мы должны были преодолеть 15 километров до рассвета.
Но времени не хватало. В небе, которое мало-помалу становилось светлее, ярко взошло солнце. Не повезло! Три самолета приближающиеся с севера, пикировали прямо на нас, как сумасшедшие пираты. Они влетели в облако над Плей-Рин и сбросили бомбы в редкий лес безлистных тутовых деревьев. На головах и спинах у нас был камуфляж из сухой травы. Мы попеременно бежали и распластывались на земле, и после долгого бега, в 9 часов утра прибыли в наш район сосредоточения.
Только вечером после этого прибыл сам командир, смертельно уставший, с глубоко ввалившимися глазами. Прочитав почту и сообщения, он остался молчалив. Присев рядом с ним на корточки, я ждал его приказаний, одновременно откалывая кусок от сухого дерева. Он повернулся ко мне и спросил:
- Мы должны были уничтожить, по крайней мере, целую роту, не так ли, маленький брат?
Это был первый раз, когда он назвал меня «младшим братом» и это был также первый раз, когда он спросил мое мнение по вопросу, выходящему за рамки моих обязанностей. Я ответил не без некоторой дерзости:
- О, должно быть, было еще больше! Стрелки говорят, что у врага было много убитых, все белые.
- Товарищи имеют обыкновение преувеличивать. Если потери врага на уровне численности роты, это уже было бы неплохо. Если мы убьем больше, это будет чудесная удача.
Он по прежнему был погружен в свои мысли.
- Ты уже отправил рапорт о наших потерях в штаб зоны?
- Да, я отправил предварительный отчет, который оценивает их примерно во взвод.
- Хорошо, вот и ладно. Я не думаю, что мы потеряли намного больше, несмотря на то, что еще не все вернулись.
Посреди ночи посыльный энергично встряхнул меня и вручил мне пять листов шифрованных сообщений. «Срочно!» Всегда «Срочно!» В штабе, должно быть ужасно расходуют «Срочно», сказал я себе, начиная расшифровывать первую строчку. Последние два дня мы маршировали как сумасшедшие, чтобы добраться до более защищенного места и ночи без сна жгли мне глаза. Почти мертвый от усталости, я хотел только спать. Но строки, которые я расшифровал, наполнили меня энтузиазмом:
«Согласно достоверным источникам, мобильная группа №100, 4/2-й Иностранного легиона, одна артиллерийская группа и бронетанковая часть, атакованная в Плей-Рин, понесли тяжелые потери. Согласно первым новостям, потери (убитыми и ранеными) составляют более 900 человек, уничтожено 20 машин, повреждено 200 машин, танков и артиллерийских орудий. Самые тяжелые потери понес командный пункт мобильной группы. В течении всего сегодняшнего дня вертолеты курсировали туда и обратно, чтобы эвакуировать убитых офицеров и раненых. Мобильные группы №4, 2, 7, и 21 выразили свои соболезнования мобильной группе №100 и на плато будут в течении трех дней приспущены флаги…»
В конце концов мы хорошо сделали свою работу! Те из вас, кто работал на полковом командном пункте, помнят, как часто штабные кадры жаловались на «три много» и «три мало» (много работы, много ответственности, много крика, мало авторитета, мало материальных преимуществ, мало похвалы и повышений), которые им досаждают (использование таких числовых созвучий широко распространено в азиатских коммунистических странах. Здесь, по-видимому, штабные Вьетминя, жалуются как и солдаты этой категории по всему миру). Через несколько дней я присутствовал при разговоре командира батальона с командиром полка.
- Наш навесной огонь накрыл прямо их бивуак – сказал командир.
