Именно Уэйнрайт рассказал историю, о том, как складской клерк в Корее чуть не сорвал операцию в Индокитае. Из-за странной случайности ионизации облаков связь бронетанковой группы в один прекрасный день была почти заглушена звонким американским голосом со склада снабжения в Корее, декламирующим длинный список предметов снаряжения. Он был слышен ясно и четко на расстоянии в 4000 миль и оказался невосприимчивым ко всем мольбам и просьбам (по-французски, конечно) заткнуться на некоторое время. К счастью, полковник Харрис, американский наблюдатель из MAAG при французах, оказался поблизости и тоном, американское происхождение которого (как и властность) было безошибочно понятны сержанту снабжения в Корее, прорычал:
- Убирайся к черту с этого радиоканала! Тут война идет!
Согласие последовало незамедлительно.
В другом случае вечно вежливый С. попал в довольно неожиданную дилемму. В Индокитае, где крестьяне, и мужчины и женщины, носят одинаковую одежду и шляпы, и где женщины почти так же плоскогруды как и мужчины, партизаны-коммунисты очень часто выдавали себя за женщин, если их загоняли в угол. Поэтому окончательная идентификация была возможна только путем физического обыска. Столкнувшись с такой задачей, С., который в то время только что прибыл из Франции, где в Бронетанковом училище этой конкретной ситуации не обучали, запросил по рации вышестоящего командира и немедленно получил четкий ответ:
- Хватайте их за жопу, капитан!
Однако именно это сообщение было перехвачено контрольной сетью командования в Ханое, в чьи обязанности входило прослушивание радиопередач, чтобы убедиться, что радисты подразделений соблюдают правила безопасности и другие предписания. Связисты в командной сети были из женской вспомогательной службой французской армии, и содержание этого конкретного сообщения почти шокировало через наушники девушку-связиста, которая немедленно сообщила об этом крайне неподобающем сообщении по обычным каналам.
Бронетанковая группа должным образом признала факт отправки сообщения, но, в свою очередь, спросила, будет ли личный состав женской вспомогательной службы более удовлетворен, если сообщение будет гласить: «Пожалуйста, вставьте руку во влагалище — если таковое имеется — подозреваемому мятежнику». Ответа от отдела женской вспомогательной службы не последовало.
К началу 1953 года, когда война в Корее явно приближалась к своему окончательному завершению, большинство французских командиров отбросили всякие иллюзии относительно возможности успешного завершения войны в Индокитае. Подписание соглашения о прекращении огня в Корее в июле 1953 года вызвало волну раздражения и безнадежности среди старших командиров, которые хотя и скрывали их от посторонних, была, тем не менее, очевидна.
Один из командиров мобильных групп, во время обеда на своем командном пункте дал четкое определение тому, как идут дела.
- Это не война между военными в старом смысле. Это даже не политическая война. Перед нами социальная война, классовая война. До тех пор, пока мы не уничтожим класс мандаринов, не отменим чрезмерные арендные выплаты и не дадим каждому крестьянину его собственный участок земли, эта страна станет коммунистической, как только мы отвернемся.
До тех пор, пока мы не дадим вьетнамцам единственную программу, за которую они действительно могли бы сражаться, мы обречены вести эту войну без всякой надежды на успех и умирать здесь, словно наемники. Я получаю почти тысячу долларов в месяц в виде жалования и выплат за боевые действия на рисовых чеках, и мой сектор убил в прошлом месяце тысячу коммунистов; получается, мне платят один доллар за каждого коммуниста.
- А как насчет младших офицеров? - сказал кто-то за столом. - Что от них можно ожидать, во что они верят? В конце концов, они платят les pots cassés (за разбитый фарфор), они отдают за это свои жизни, из расчета по одной в день?
- Ну что ж, - сказал полковник, пыхая своим «Голуазом», - они считают, что поступают правильно и так оно и должно быть. Если бы они знали, что бесполезно умирают здесь, это было бы все равно, что стрелять им в живот и одновременно пинать в зад. И когда мой помощник в конце концов жарится в своем танке, я хочу чтобы он верил, что поджаривается на благо страны. Это самое меньшее, что я могу для него сделать.
Уэйнрайт сидел и кивал. Этот взгляд на войну, казалось, был в значительной степени единодушным.
- Американцы, - сказал он, - с 1952 года платят все большую долю военных расходов, причем здесь мы тратим франки, а их доллары поступают дома в нашу казну. По крайней мере, у нас есть утешение, мы оплачиваем процветание французов дома, хотя они и не знают об этом. Мы подходим к этому вопросу как румыны при Бисмарке, когда Бисмарк заявил: «Румын — это не национальность. Это профессия».
