- И наши пулеметы просто раскидали их с расстояния в сто метров. Они прибыли тем вечером, и полагая, что находятся в безопасности, удовольствовались тем, что поставили палатки и спали на земле полуголыми. Как они могли ожидать нападения? Когда мы начали штурм, некоторые из них даже не смогли выбраться из палаток, а интенсивность нашего огня не оставляла им времени на организацию. Если бы у нас было больше боеприпасов, это было бы ужасно…
Теперь я был доволен своей работой. Без штабной работы, без людей, выполняющих такую скучную работу как моя, такие сражения были бы невозможны…
Любая война - и особенно война в джунглях - ведется людьми, независимо от количества техники, которая может быть в их распоряжении. В Индокитае, где никогда не существовало такого понятия, как «фронт», каждый командир подразделения, от скромного сержанта, удерживающего блиндаж на линии де Латтра, до генерал-майора, командующего Северным Вьетнамом или Камбоджей, должен был полагаться только на себя. На непрерывном фронте можно рассчитывать, что две надежные соседние части «вытянут» слабую; или слабый командир может, при необходимости, быть поддержан более энергичными коллегами или побужден к действию всегда присутствующим более высоким командиром. В Индокитае, где штаб дивизии служил лишь административным целям, а фактически боевые действия вынуждено находились в руках полковников, командующих мобильными группами; там, где не было ничего необычного в перемещении десантных батальонов или артиллерийских батарей для одной операции на расстояние, равные расстояниям между Токио и Сеулом, огромная ответственность лежала на одном человеке, командире, который жил достаточно долго, чтобы не повторять одну ошибку дважды, и реже встречалось второстепенное подразделение, которое могло остаться невредимым просто «справляясь» или «занимаясь своим делом». В одном районе Северного Вьетнама произошел личный конфликт между вьетнамским командиром подразделения и его соотечественником, который был начальником провинции, по поводу протокола, важность которого, вероятно, показалась бы незначительной среднему западному человеку. Оба поручали своим подчиненным делать только то, что было строго необходимо для «сосуществования» с представителями другого. Командиры военных постов оказывали помощь атакованному полицейскому посту только в том случае, если последний был близок к уничтожению, а сельские старосты и полицейские никогда не сообщали о проникновении подозреваемых, если только подразделение вьетнамской армии на месте не просило их об этом напрямую. Коммунисты знали об этой ситуации, и через короткое время эта провинция стала наиболее сильно инфильтрованной областью в дельте Красной реки.
В такой войне без фронтов никто не был в безопасности и никого не щадили. Лейтенанты гибли сотнями, и было подсчитано, что поддержание основных коммуникационных линий по всему Северному Вьетнаму обходилось в среднем в три-четыре человека в день на каждые сто километров дороги. Гибли и старшие офицеры. Генерал Шансон был убит террористом в Южном Вьетнаме; генерал ВВС Артман был сбит над Лангсоном; полковники Бланкар, Эдон и Эрулен подорвались на минах, когда они вели свои мобильные группы через болота и рисовые чеки. И война не щадила генеральских сыновей. Лейтенант Бернар де Латтр де Тассиньи был убит при обороне скалы, служившей ключом к форту Нинь-Бинь. Он был единственным ребенком маршала де Латтра, и его смерть разбила маршалу сердце. Лейтенант Леклерк, сын маршала Лекрерка, погиб в лагере военнопленных у коммунистов, а лейтенант Гамбьез, сын начальника штаба генерала Наварры, был убит при Дьенбьенфу.
Эти люди, и тысячи других, от Мартиники до Таити и от Дюнкерка до Конго, со всех частей Индокитайского полуострова, и иностранные легионеры, от Киева, Украина, до Рочестера, штат Нью-Йорк — все они были войсками Французского Союза, без сомнения, последней и самой большой армии Франции, когда-либо сражавшейся в Азии.
«Отель Метрополь» в Ханое, напротив резиденции губернатора и рядом с массивным зданием Банка Индокитая, был «le dernier salon ou l'on cause», последним по-настоящему модным местом, оставшимся в Ханое. Луи Блуэ, его управляющий, преуспел в требовании высоких стандартов работы от своего персонала, который был так же хорошо одет, как и в «Отеле Георга V», его парижского собрата, и шкала чаевых которого была значительно ниже, чем у парижского истеблишмента. Метрдотель — бывший полковник китайских националистических сил — был так же учтив, как и его парижский коллега, а бармен мог воспроизвести разумное подобие почти любого цивилизованного напитка, кроме воды.
