– У меня… слегка побаливает голова, – с трудом выдавила она.
Ей хотелось, чтобы голос ее прозвучал небрежно, вполне естественно, но она не смогла до конца справиться со своими чувствами.
Сэмюэль тихо пробормотал что-то.
– Если вы не возражаете, – продолжила миссис Эллисон, – я пройдусь немного по саду. Просто посижу на скамейке за углом. Свежий воздух подействует на меня благотворно.
И не дожидаясь ответа, она пересекла комнату, вышла через балконные двери на лужайку и, спустившись по ступенькам, скрылась из вида.
Прошли очередные бесконечные пятнадцать минут, прежде чем до нее донеслись более оживленные голоса, и она быстро вернулась к дверям балкона, чтобы подслушать.
Джошуа стоял посреди гостиной, Сэмюэль подошел к камину, а Кэролайн находилась между ними. Даже со своего наблюдательного пункта Мария видела, как ярко раскраснелась шея ее бывшей невестки, а на щеках проступили пятна.
– Кэролайн, пожалуйста, оставь нас, – мягко произнес Филдинг. Судя по его тону и жестам, он уже повторял свою просьбу.
Его супруга попыталась протестовать, но при этом она повернулась спиной к окну, и миссис Эллисон не услышала ее слов.
Джошуа молчал, но оставался совершенно неподвижным и невозмутимым, хотя смотрел на жену напряженным пристальным взглядом.
Наконец Кэролайн направилась к двери и вышла, закрыв ее за собой.
– Вы стали желанным гостем в моем доме, мистер Эллисон, – заметил актер сдержанным тихим голосом, – но ваши визиты слишком участились, и вы проводите время наедине с моей женой, что выглядит неуместным и может повредить ее репутации. Сожалею, но мне придется просить вас не появляться более в нашем доме. У меня просто нет иного выбора. Всего вам наилучшего, сэр.
Сэмюэль стоял неподвижно, и его лицо покраснело. Он открыл было рот, словно хотел что-то возразить, но помедлил и, закрыв рот, молча прошел мимо Джошуа к двери. Там он вновь повернулся, точно опять хотел что-то сказать.
– Всего доброго, сэр, – повторил Филдинг.
– До свидания, – ответил Эллисон и открыл дверь.
Удалось, все прошло точно по плану! Сэмюэль ушел и больше не вернется. Теперь он ничего не сможет рассказать.
Однако Мария не испытывала никакой радости. Она замерзла под осенним вечерним солнцем, но мысль о возвращении в гостиную казалась ей невыносимой. Вновь спустившись в сад, она обогнула дом, проскользнула в заднюю дверь и, не глядя по сторонам, прошла через буфетную и кухню, быстро поднялась в свою комнату и опустилась на кровать, чувствуя, как по щекам у нее струятся слезы.
Кэролайн стояла на площадке лестницы в ужасном смущении. Вся эта сцена с Сэмюэлем привела ее в сильнейшее замешательство, и она не могла понять, что породило такую перемену в его отношении. Он вел себя дружелюбно и открыто с самого начала, хотя и менее официально, чем англичанин в сходных обстоятельствах. Миссис Филдинг сочла это приятным разнообразием, и это не казалось ей неуместным ни в малейшей степени. Она не восприняла это как развязность и чувствовала, что сама вела себя самым подобающим образом.
Но сегодня он явился необычно поздно и вел себя так, будто она пригласила его… даже более того, будто она пригласила его с какой-то особой тайной целью, причем срочной.
Кэролайн напряженно размышляла о предыдущем визите Сэмюэля, пытаясь вспомнить, какие ее слова могли быть им неверно истолкованы, но ничего особенного так и не припомнила. Да, она с интересом слушала все его истории – вероятно, даже с более сильным, чем того требовала вежливость. Но они действительно были исключительно интересны и увлекательны для нее. Да и любой на ее месте слушал бы так же. Его рассказы выходили далеко за рамки обычной светской болтовни. Кроме того, он был ее неожиданно объявившимся родственником, деверем, неизвестным братом ее покойного первого мужа. С первого взгляда, еще до того, как он успел вымолвить хоть слово, миссис Филдинг поразило его невероятное сходство с Эдвардом, и возможно, поэтому она с необычайной готовностью и естественностью проявила к нему дружеские чувства. Но конечно же, она не подразумевала ничего более интимного.
Или подразумевала?
С оттенком вины женщина осознала, как ей нравилось общение с Эллисоном. Нет, даже не просто общение – ей льстило, что он проявляет к ней особую симпатию, словно подразумевая, что находит ее равно интересной, очаровательной и привлекательной. Их общение так приятно контрастировало с утонченно-покровительственной атмосферой гримерной Сесиль Антрим, что Кэролайн буквально наслаждалась им. Благодаря этому она вновь почувствовала себя женственно-привлекательной, уверенной в себе и в своем статусе.
Но сейчас миссис Филдинг пребывала в полнейшей растерянности, теряясь в догадках, что же могло привести к столь плачевному финалу.
