– И бензин тут свой, – продолжил дядя Саша, покручивая в руках металлический ключ. – На нём только здесь можно ездить. В обычном мире такая машина даже не заведётся.
Я нахмурился, всё больше увязая в странностях этого мира.
– И откуда он берётся? – спросил я, уже догадываясь, что ответ будет не из простых.
Дядя Саша рассмеялся, словно предвкушая мой вопрос.
– Да бог его знает, – сказал он, пожимая плечами. – Я долго думал, пытался разобраться. Вроде ничего необычного на первый взгляд, а как только попробуешь залить обычный бензин – никуда не уедешь. Здесь всё работает по своим законам. В этом мире свои ресурсы, и если ты застрял тут, то придётся с этим смириться.
– И что, всегда так? – уточнил я.
– Да. Я запасаюсь этим топливом, когда есть возможность, – продолжил он. – Здесь его хватает. Как-то само по себе появляется, будто этот мир сам генерирует его.
– А как же тогда получилось, что эти со щупальцами перестали меня видеть? – спросил я, вспоминая тот странный момент в полицейском участке, когда меня будто бы полностью вычеркнули из их реальности.
Дядя Саша на мгновение замолчал, прищурив глаза, будто прокручивал в голове мои слова. Он вздохнул, словно этот вопрос был не из лёгких.
– Видишь ли, – начал он медленно, – этот мир живёт по своим законам. И порой эти законы сложно понять до конца. Ты, наверное, заметил, что, когда раздеваешься, происходят странные вещи, да? – он прищурился ещё больше, будто проверял мою реакцию.
Я кивнул, всё ещё пытаясь осознать тот момент.
– Важно понимать, – продолжил дядя Саша, – что этот мир видит и ощущает тебя, как часть своей структуры. Но как только ты лишаешься всех своих "меток" – одежды, вещей из реального мира – он перестаёт тебя воспринимать. Ты словно растворяешься в нём. Как бы это сказать… Ты не исчезаешь, но становишься невидимым для тех, кто "свой" в этом мире. Они просто не могут тебя почувствовать, как будто ты для них становишься тенью.
– Но почему именно так? – задал я вопрос, уже более заинтересованно.
– Этот мир не воспринимает тебя как угрозу или чужака, когда ты не несёшь на себе ничего "лишнего", – пояснил он. – Одежда, вещи, всё это – привязки к твоему миру, и они выделяют тебя среди других. А без них… ты становишься частью этого мира.
– И ещё еда местная, – добавил дядя Саша, слегка наклонившись ко мне и понижая голос, как будто собирался рассказать что-то особо важное. – Вот с ней тут есть нюансы.
– Что за нюансы? – спросил я, чувствуя, как любопытство сменяется лёгким беспокойством.
– Поначалу еда здесь кажется обычной, даже вкусной, – начал он, глядя куда-то в сторону, будто вспоминая. – Но, понимаешь, она тебя меняет. Не сразу, конечно. Постепенно. Чем дольше ешь местное, тем больше становишься частью этого мира. Он тебя впитывает, как тачки, бензин и всё остальное. И однажды ты просто перестаёшь хотеть возвращаться назад. Твой организм начинает требовать только эту пищу, и тогда…
Он замолчал, словно не хотел говорить вслух то, что пришло ему на ум.
– Тогда что? – настаивал я.
– Тогда тебе уже не выйти отсюда, – сказал дядя Саша, его голос стал серьёзным. – Ты становишься таким же, как и они. Щупальца, странности… Это всё начинается с еды. В какой-то момент ты просто перестаёшь быть человеком.
Я нахмурился, переваривая его слова.
– Так что ты смотри, – продолжил он. – Если планируешь возвращаться, местной едой лучше не злоупотребляй.
– Хорошо, – сказал я, почесав затылок. – А как же мои вещи? Они ведь у этих полицаев остались. Одежда, телефон – всё там.
Дядя Саша усмехнулся, покачав головой.
– Да, вот это проблема, – протянул он, снова облокотившись на стол. – Вещи, которые ты с собой принёс, они могут быть твоим билетом обратно. Твоя одежда, телефон, всё это – связи с твоим миром. Если их потеряешь, выйти отсюда будет сложнее.
– И что, теперь мне туда возвращаться за ними? – спросил я, чувствуя, как внутренний холод снова возвращается.
– Хм… – дядя Саша почесал подбородок, задумчиво глядя на меня. – Тебе придётся их вернуть. Но есть одно "но": как только ты вернёшься в участок, те со щупальцами снова начнут тебя видеть. Ты уже не будешь невидимым. Они почувствуют тебя сразу.
Я вздохнул, понимая, что это может оказаться куда сложнее, чем я думал.
– А как тогда это сделать? – спросил я.
– Есть один способ, – сказал дядя Саша, чуть прищурившись. – Я могу тебе помочь. Есть проходы, о которых эти полицаи не знают. Ты сможешь пробраться в участок и забрать свои вещи. Но вот когда ты их возьмёшь… тебе придётся очень быстро уходить, иначе они тебя поймают.
Он поднялся со стула, словно собираясь показать мне что-то.
– Пойдём, я покажу, где этот ход, – сказал он. – Времени мало, если хочешь выбраться отсюда.
Дядя Саша вывел меня из гаража и повёл через лабиринт узких улочек и старых зданий. Мы шли молча, только редкие звуки нарушали тишину ночи. Его шаги были уверенными, он явно знал, куда идёт. Вскоре мы подошли к неприметному переулку, скрытому за старыми домами. Он остановился у двери, которая выглядела заброшенной, словно её не открывали годами.