– То есть, еще и личная месть? Понятно, – я понимающе кивнула. – И своя особенная правда. А не думали, что у ваших жертв, этих ничтожных лавочников, тоже имеется своя правда? Убитый вами сегодня паренек, сколько ему было? Восемнадцать лет или уже девятнадцать? Некоторым, знаете ли, в этом возрасте просто хочется жить, дышать, любить, не думая о политике.
– Если кто-то делает вид, что не думает о политике, он тоже делает свой выбор! – повысил голос Химик. – Именно такие, равнодушные к страданиям народа, мечтающие отстояться в стороне, одна из главных опор правящего режима. Но только у них ничего не выйдет. Рано или поздно мы взорвём эту проклятую тюрьму народов и рас! Всех, кто будет цепляться за старое и отжившее, похоронит под обломками!
– То есть, постройку нового надо вы непременно хотите начать с разрушения старого?
– Не мы, – резко мотнул головой человек, – они. Власть. Даже у вас в Лесу её не очень охотно передают добровольно, не так ли, мисс эльфийка?
– У нас в Лесу это довольно сложный и не очевидный процесс.
– Ну да, ну да…
Одна из черт, которые меня постоянно раздражают в людях – их манера разобраться в нашем обществе при помощи различных примитивных аналогий своей расы. Точнее, даже не так – свести к примитиву и опошлить. Но бороться с этим явлением практически бесполезно.
– Можно закурить? – спросила я. – У вас тут довольно душно.
– Проветривание запрещено правилами конспирации! – отрезал Химик. Затем встал и, продолжая держать меня на мушке, отступил к столику с горелкой. – Курите, но с осторожностью. Пары эфира легко воспламеняются.
– Ах, эфира…
Теперь все окончательно встало на свои места. Конечно же, серный, он же диэтиловый эфир. Мой учитель парфюмерии не использовал его в своих комбинациях, но узнать-то запах я могла!
– Им вы усыпляли своих клиентов и затем выкачивали кровь!
– Далеко не самая страшная участь, – с деланным равнодушием отозвался Химик. – Без боли, без страха. Многие мои товарищи по борьбе могли лишь мечтать о такой смерти.
Он снова покосился на столик с горелкой.
– И давайте без этих ваших эльфийских фокусов с киданием табака в глаза и прочим. Поверьте, у меня рука не дрогнет.
– Не собираюсь делать ничего подобного! – соврала я, выкладывая свои курительные принадлежности. – В отличие от вашего гостя, у нас, Перворожденных, уже имеется вечная молодость и мы не любим ею рисковать.
– Надеюсь на ваше благоразумие, – сухо бросил Химик.
Привычные, рутинные действия успокаивают, а еще – помогают сосредоточиться. Набить трубку, чиркнуть спичкой, затянуться… я закашлялась, раздраженное продуктами разложения эфира горло дало все о себе знать. Это моя вторая трубка, из морской пенки, давно уже потемневшая. Обычно я сейчас использую бриаровую, но в этот раз почему-то взяла ей с собой…
А еще она легче и её проще метнуть через весь зал.
Выстрелить Химик все же успел. Но вот прицельным этот выстрел уже не был – сложно в кого-то целиться, когда твои глаза запорошило горячим пеплом. Свободной рукой он схватился за столик с горелкой, опрокинул его – и почти сразу там встала стена гудящего пламени, раздвинулась вширь…
Захлестнув голову плащом, я прыгнула к окну. Пространственная ориентация не подвела – локоть врезался не в доски стены, а в перекрестье рамы, выбивая её наружу вместе со стеклом и вываливаясь наружу следом. Сзади донесся отчаянный, но почти сразу оборвавшийся крик, а затем из окна выхлестнул огненный язык, тут же принявшийся карабкаться вверх по доскам.
Кто-то схватил меня за плечи, оттащил прочь. Когда я оглянулась, первый этаж фотосалона уже был весь объят пламенем.
– Хорошо горит, – произнес инспектор Симпкинсон, глядя при этом на свои колени, сплошь измазанные грязью. – Будто его заранее какой-то горючей гадостью пропитали. Куда только пожарные смотрят…
Словно в ответ на его слова на ближайшей каланче заполошно ударили в колокол.
– Вы… давно тут?
– Только что подошел, – гоблин показал мне обрывок бумажной афиши с оборванной надпись «…алон». – Вернулся к тележке, осмотрел её повнимательней, нашел вот этот обрывок и начал вспоминать, где видел подобное и вспомнил. Похожу и тут вы из окна прямо мне под ноги выпадаете.
– Я… – на меня снова напал приступ кашля, – я…
– В кратчайшие сроки раскрыли сложнейшее дело, – невозмутимо заявил Симпкинсон. – Старший инспектор Грэхем будет рад без памяти, как и ваше непосредственное начальство. Гнездо бомбистов, это не какой-то воровской притон, а угроза устоям Арании.
– Но там был один…
– Там, – с нажимом произнес гоблин, – найдут пригоршню обугленных костей, опознать которые не представиться возможным. А в остальном… иногда нет смысла задавать лишние вопросы. Особенно, если догадываешься об ответах. Так лучше для всех, если хочешь остаться в плюсе.
– Для меня эта история пока один сплошной минус, – вдохнула я. – Котелок с дырой от пули, трубка, кисет с табаком…
– Вам непременно выпишут премию! – нарочито серьезно произнёс гоблин. – Я лично прослежу за этим.
После чего мы оба рассмеялись. И дружно хохотали, пока не приехала пожарная команда.
Андрей Уланов.
