Дверь внезапно распахнулась и теперь я уже отчетливо различила тот самый «химический» аромат. А еще – запах крови, пота и страха, а также свинца, пороха и оружейной стали. Появившийся на пороге человек держал в руке небольшой револьвер, очень похожий на тот, что испортил мне котелок – но этот был полностью заряжен.
– Зайдите-ка в гости… – предложили мне. В сочетании со взводимым курком это прозвучало крайне убедительно.
***
– Химик, Их си… наш гость спрашивает, что случилось? – сам говоривший спускаться целиком не рискнул, но, судя по грязи на сапогах, это был как раз наш незадачливый возчик.
– Передай нашему гостю, что все в порядке, – не оборачиваясь, крикнул сидевший напротив человек. Смотрел он при этом по-прежнему на меня… как и ствол револьвера в его руке. – Ритуал нельзя прерывать и ему это известно лучше других.
– Ага, ща… – сапоги прогрохотали по лестнице и скрылись наверху.
Я воспользовалась моментом, чтобы украдкой оглядеться. Часть помещения и впрямь соответствовала фотосалону. Вычурный диванчик у стены, набивные обои, аляповато раскрашенные декорации с дырками для головы – берег моря, пикник в лесу, столик в дорогом ресторане, прогулка на лошадях. А вот задняя часть зала больше походила даже не на фото-, а полноценную лабораторию.Ряды стеклянных реторт, от мелких, до громадных, на несколько галлонов, змеевики, спиртовая горелка, на которой пузырилось что-то густое и зеленое.
– С кем только не приходится работать во имя Дела… простейшие задания и те умудрятся провалить. – Человек устало вздохнул. – Теперь придется менять место, там заново устраиваться. А перевозить хрупкое оборудование не так-то просто.
На вид ему было лет 25-27. Короткие волосы светлые, но странно бледного цвета, вероятно, высветлены искусственно. На руках – белые пятнышки ожогов. Серый «рабочий» халат поверх нижней одежды линялый от многочисленных стирок, несколько заплат пришиты крупными стежками черной нитью. И пятна… некоторые были красными, а некоторые…
– Свеча из бараньего жира, – Химик заметил мой взгляд, но не понял, куда именно тот направлен. – По мнению ряда трактатов по черной магии, обязательный атрибут ритуала Вифезды, обретения вечной молодости.
– Вы… в самом деле в это верите?
На самом деле запах от жирных пятен интересовал меня меньше всего. Даже с кровью все было понятно… более-менее. А вот другой аромат… вроде знакомый, но я никак не могла вспомнить, где сталкивалась прежде. Здесь, в помещении, он ощущался особенно тяжело, дурманя голову, заставляя веки тяжелеть, но при этом в горле першило почти до кашляющего спазма…
– Мисс эльфийка, – Химик позволил себе легкую усмешку, – вы, Перворожденные, весьма низкого мнения о нашей расе. Не буду спорить, мои сородичи дали для этого множество поводов. Но лично вы, раз уж перебрались в Клавдиум и даже стали работать в полиции, могли бы хоть немного начать разбираться в людях. Разумеется, – тут он сделал картинную паузу, – с научной точки зрения все эти мистические ритуалы, кровавые ванны при свете красной луны и прочая мистика не более, чем старинный бред. Скажу больше, я предлагал, гм, нашему гостю приживить семенники обезьяны. Достаточно простая операция, многократно апробированная, дающая несомненный эффект. Уже через пару недель он бы вновь обрел столь вожделенную возможность кутить с актрисульками, а также предаваться прочим излишествам и порокам, как это принято у нашей аристократии. Но увы, наш гость богат, знатен, однако в прочих аспектах наверняка уступает барану, чей жир пошёл на ритуальные свечи.
– Но если вы сами в это не верите, то… зачем?
– Ради нашего Дела, – снова, как и раньше, подчеркнуто выделяя первую букву, ответил Химик. – Во-первых, большие деньги, происхождение которых не вызывает вопросов даже у вечно подозрительных бородатых коротышек. Во-вторых, что куда более важно, возможности. Получить контроль над наследником одного из Домов, пусть и не из числа Великих. Поскольку наш гость теперь по уши вымазался в крови в самом прямом смысле этого слова, мы сможем использовать его в работе.
– Но вам же пришлось убивать людей!
– В борьбе за правое дело жертвы неизбежны. К тому же, – лицо человека заострилось, – эта лакейская шушера, мелкие хозяйчики… они хотят не свободы, а хоть долю власти над стадом. Видели бы вы, – с ожесточением произнёс Химик, – с каким упоением эти псы травят и рвут любого, на кого укажет хозяин. А ведь вся их свора мизинца его не стоила. Тарну прочили блестящую карьеру, он уже на втором курсе получил приглашение в Королевский госпиталь, на равных дискутировал с профессорами… а его просто затоптали, буквально размазали по булыжнику. И это сделали не солдаты, а как раз они! Лавочники, лакеи, серые ничтожества...
