| He could not make them understand that he was a crotchety old fogey of twenty-eight, that he belonged to another generation, another era, another world, that having a good time bored him and was not worth the effort, and that they bored him, too. | Он никак не мог втемяшить в их глупые головы, что в свои двадцать восемь лет он уже старик с укоренившимися странностями, что он принадлежит к другому поколению, к другой эпохе, к другому миру, что их веселье не стоит выеденного яйца и претит ему и что сами они тоже претят ему. |
| He could not make them shut up; they were worse than women. They had not brains enough to be introverted and repressed. | Ему никак не удавалось заставить их заткнуться и умерить свои восторги. |
| Cronies of theirs in other squadrons began dropping in unashamedly and using the tent as a hangout. | Их дружки из других эскадрилий начали бесцеремонно захаживать в палатку, превратив ее в притон. |
| There was often not room enough for him. | Йоссариану некуда было деться. |
| Worst of all, he could no longer bring Nurse Duckett there to lie down with her. | Хуже всего, что он не мог приводить к себе сестру Даккит. |
| And now that foul weather had come, he had no place else! | А теперь, когда стояла гнусная погода, вести ее было больше некуда. |
| This was a calamity he had not foreseen, and he wanted to bust his roommates' heads open with his fists or pick them up, each in turn, by the seats of their pants and the scruffs of their necks and pitch them out once and for all into the dank, rubbery perennial weeds growing between his rusty soupcan urinal with nail holes in the bottom and the knotty-pine squadron latrine that stood like a beach locker not far away. | Это было подлинным бедствием, которого он не мог предусмотреть заранее. Ему хотелось взять каждого из них за шиворот и перекидать всех по очереди, как котят, в мокрый, колючий бурьян, растущий между его личным писсуаром - ржавой кастрюлей с дыркой на дне - и общей уборной, сколоченной из сучковатых сосновых досок и походившей на купальную кабинку. |
| Instead of busting their heads open, he tramped in his galoshes and black raincoat through the drizzling darkness to invite Chief White Halfoat to move in with him, too, and drive the fastidious, clean-living bastards out with his threats and swinish habits. | Но, вместо того чтобы как-то расправиться с ними, Йоссариан темным вечером под моросящим дождем потащился в галошах и черном дождевике уговаривать Вождя Белый Овес переселиться к нему, чтобы Вождь своей чудовищной руганью и свинскими привычками заставил убраться куда-нибудь подальше этих благовоспитанных мерзких чистюль. |
| But Chief White Halfoat felt cold and was already making plans to move up into the hospital to die of pneumonia. | Но Вождь Белый Овес простудился и собирался в госпиталь, чтобы умереть там от воспаления легких. |
| Instinct told Chief White Halfoat it was almost time. | Инстинкт подсказывал Вождю, что его час пробил. |
| His chest ached and he coughed chronically. | Грудь болела, кашель беспрестанно сотрясал его. |
| Whiskey no longer warmed him. | Спиртное больше не грело. |
| Most damning of all, Captain Flume had moved back into his trailer. | Самым тяжким проклятьем для него было то, что капитан Флюм вернулся в их трейлер. |
| Here was an omen of unmistakable meaning. | Это уж, несомненно, было дурным предзнаменованием. |
