— Для начала успокойся, — Ян ободряюще улыбается Мину. — Ты прав, надо ему сказать — он отец ребенка. Но долго не тяни, пока живот не вылез, и потом, мне тяжело это говорить, но если он отправит тебя на аборт, лучше делать это на раннем сроке. Так что, как будешь готов, всё ему расскажешь. А пока найди время и сходи на обследование, я дам тебе пару клиник, где работают мои знакомые.
— Хорошо.
Омега, взяв нужные контакты, провожает доктора до выхода и, переодевшись, спускается в офис Чонгука. Раньше от проблем Юнги сбегал в учебу, но теперь он попробует вытолкнуть их работой. Чонгук сильно удивляется, когда, выйдя из кабинета, застает за столом секретаря Юнги.
— Тебе не нужно было работать сегодня, ты же болеешь, — альфа останавливается напротив стола и просит Риза подождать его у лифта.
— Всё прошло, Ян — золото, — Мин треснуто улыбается. — Скоро подойдет твой бывший секретарь и подробно мне всё объяснит, вплоть до того, какой кофе ты любишь. Так что я полностью готов приступать к своим обязанностям.
— Хорошо, только учти, — омега видит, как загораются озорные огоньки на дне зрачков Чона. — Никаких ошибок или инцидентов, тебя я буду наказывать построже, чем своего предыдущего секретаря.
— Я ошибок не делаю, ну кроме одной, что всё-таки согласился сопровождать той ночью Сэмуэля, — Мин взгляда с вмиг потемневших глаз не уводит, считывает ярость с чужого красивого лица, видит, как сжалась челюсть альфы, чувствует, как воздух в небольшой приемной моментально раскалился: каждый вдох — это ожоги на легких.
— Ну, посмотрим, — Чонгук с трудом пересиливает себя. — Тебе же лучше, если так.
Альфа разворачивается и идёт к ожидающему его Ризу, а Мин продолжает копаться в бумагах.
Оставшиеся три часа Юнги внимательно слушает красивого омегу, уже бывшего секретаря Чона, записывает некоторые моменты, запоминает имена тех, с кем надо соединять сразу же, а еще узнает, что Чонгук трахал или трахает этого омегу. Последний факт вовсе неудивителен, зная альфу, но горечь заполняет нутро, и Юнги сам того не ожидая, отодвигается от парня. Оставшийся час Мин собраться с мыслями больше не может, и обучение решают перенести на завтра. Юнги заканчивает собирать в папку бумаги, которые планирует изучить вечером и, сдав своё место другому омеге, идет к лифту. «Небось, и этого трахает. Кобель любвеобильный», — злится про себя Мин и сталкивается с выпорхнувшим из лифта Чимином.
«Тебя мне только не хватало».
— Я успел, — восклицает Чимин и, взяв Юнги за руку, втаскивает в лифт. — Мы идём обедать, ты не представляешь, сколько у нас с тобой дел.
Юнги понимает, что в этот раз от прилипчивого брата своего альфы не отделаться, и смиренно принимает свою участь.
Чимин привозит Мина в итальянский ресторан и, выбрав место на террасе, продолжает без умолку трещать. Юнги снова мутит, он отказывается от горячего и заказывает салат с рукколой и помидорами черри. Нехотя жует когда-то любимые листья, усиленно притворяется, что слушает Чимина, и продолжает подавлять рвотные позывы.
— Тебе надо бы побольше есть, — вдруг меняет тему Чимин. — Ты какой бледный и совсем худой.
Юнги отчетливо слышит заботу в голосе омеги, но не поддается.
— Я всегда такой, без разницы, сколько я ем. Так что не беспокойся.
— Ну, хорошо тогда. Короче, через неделю у Чонгука день рождения, — выпаливает Чимин. — И мне очень нужна твоя помощь. Обычно я сам всё организовывал, но теперь ты его омега, и ты должен мне помочь.
— Я не очень хорош в этом всем, и я не думаю, что моя помощь так необходима. Мне кажется, ты и так прекрасно справишься, — Юнги не хочет ничего организовывать и вообще, он не понимает, какого черта Чимин ведет себя так, будто они с Чонгуком — нормальная пара.
Чимин не идиот и, конечно же, видит и знает, что между ними происходит, при этом выставляет Юнги чуть ли не любимым Чонгука.
— Ничего не хочу слышать, — Чимин отодвигает от себя тарелку и смотрит на Мина. — Чонгуку будет приятно, если ты поможешь, а мне полегче. Не хочу, чтобы наши отношения из-за того инцидента в пентхаусе остались натянутыми. Я честно хочу с тобой дружить, раз уж моему брату с тобой хорошо, то и я буду только рад.
Юнги не верит ни одному слову омеги, продолжает смотреть на него, даже улыбается, мол, ему приятно, но Чимин точно лжет или что-то задумал. Юнги уверен.
— Я постараюсь помочь, но сильно на меня не рассчитывай — я еще и работаю теперь.
Чимин чуть ли в ладошки не хлопает, получив согласие, и принимается за тирамису. Очередная волна тошноты подкатывает к горлу, и Юнги зажав рот, извиняется и бежит в уборную. Рвотные позывы, как и девяносто процентов их всех за день, ложные.
— Тебе плохо? — обеспокоено спрашивает Чимин, стоит Мину вернуться за столик.
— Да, я отравился, и даже врач приходил, но пока, видно, окончательно не отпустило.
— Уверен, что отравился? — Чимин подозрительно приподнимает бровь и смотрит так, что Юнги кажется, он всё знает. Но Мин прогоняет подкравшуюся панику и, улыбнувшись, говорит:
— Уверен. Это все рамён. Моя любовь к уличной еде меня погубит, — отшучивается Мин.
