— Завязывай с этим, я вот могу только дома есть, у нас повар шикарный, — улыбается в ответ Чимин. Вот только глаза омеги не смеются, и Юнги от этого взгляда не по себе.
Обсудив пару деталей предстоящего праздника, омеги расходятся по домам.
***
Джин Намджуна игнорирует. С последнего их ужина прошло дней десять, а Джин на связь больше не выходит, на встречах Совета взгляда с пола не поднимает, и на все попытки альфы поговорить с ним находит тысячу причин, почему он занят. Вот и сейчас Намджун сидит за огромным овальным столом в комнате для переговоров Совета, а Джин сидит в кресле в углу и что-то записывает. Омега ни разу на Намджуна не глянул, он бледный, с темными кругами под глазами, будто вообще не спит, и Ким решает, что на этот раз тот не ускользнёт. Намджун заставит его поговорить с ним.
Всю встречу альфа не сводит с него взгляда, и Джин еле сидит, придавленный к полу этим очень недовольным взглядом. Стоит мужчинам подняться и пожать друг другу руки, как Джин вылетает из комнаты и бежит в уборную в надежде, что когда он вернется, Намджун уже покинет здание. Джин поправляет волосы и, нагнувшись к раковине, ополаскивает лицо ледяной водой, но стоит ему поднять голову и потянуться за салфетками, как он видит в зеркале стоящего позади Кима.
— Это уборная для омег, — пытаясь унять дрожь в коленях и голосе от близости того, от кого он убегает, говорит омега и поворачивается к нему лицом.
— Знаю, но меня не ебёт. Я устал за тобой бегать, — альфа сверлит взглядом бледное лицо и делает шаг вперед, заставляя омегу вжаться в раковину.
— Так не бегай, — Джин дышит через раз, до побеления костяшек сжимает края раковины.
— Я бы хотел не бегать, но ты убегаешь. В чём дело?
— Всё в том же. Не ходи за мной, перестань преследовать, я больше не хочу с тобой встречаться.
— Серьезно? Прям не хочешь? — Намджун вскипает изнутри, но затягивает поводок на шее своей ярости и проводит костяшками по красивому лицу омеги. Джин дергается в сторону и сбрасывает руку альфы.
— Намджун, пожалуйста, уважай мой выбор. Нам не по пути больше. Я и так сделал много лишнего. Но больше не буду. У нас была страсть, и я не буду это отрицать, но она уже прошла.
— Тогда почему ты чуть ли не плачешь? Почему ты сейчас выглядишь так, будто еще секунда, и грохнешься в обморок? — альфа перехватывает омегу за талию и вжимает своим телом в стену. — Если всё прошло, и если тебе и вправду плевать, то какого хрена ты в таком состоянии?
— Ты тут ни при чём. У меня работы много, я не высыпаюсь. Умерь свое эго, я не по тебе страдаю, — язвит Джин.
— Я тебе не верю. Ты можешь лгать себе сколько влезет, но мне не получится. Я заебался играть с тобой в кошки-мышки, поэтому пора этот цирк заканчивать.
— Что ты имеешь в виду? — испуганно смотрит на него Джин.
— А то, что я расскажу Совету всё за тебя и заберу тебя. Хватит уже, — альфа отпускает парня и идет к двери.
— Намджун, — Джин срывается за ним и преграждает путь. — Не смей! Ты не имеешь права! Я тебя возненавижу! Я тебе этого никогда не прощу! — чуть ли не кричит омега и не даёт альфе пройти.
— Тогда наберись смелости и скажи сам, — срывается Ким. — Поставь уже точку, реши вопрос. Я глава первого Дома, в конце концов, мне не пристало столько бегать за какой-то пусть и ахуенной задницей, как какому-то мальчугану. Мне это всё надоело.
— Я не люблю тебя, — тихо, еле различимо произносит Джин.
— Что?
— Я не люблю тебя, — уже смотря в глаза.
— Не надо. Не смей. Это подлый ход.
— Это не ход, — омега набирает в легкие побольше воздуха, смаргивает непрошенные слезы и снова повторяет эти четыре слова.
— Значит, теперь вот так вот? — словно самому себе говорит альфа. — Ты напрасно думаешь, что я так просто сдамся. Очень напрасно. Потому что я тебя, суку, люблю. А ты вот так вот легко мне произносишь эти слова. Я заставлю тебя пожалеть о них. Обещаю, — Намджун грубо отталкивает парня и выходит из уборной.
Джин Намджуна избегает и этому есть причина. Эта причина зародилась в животе омеги, и ей уже пять недель. Джин прислоняется лбом к только что закрывшейся за альфой двери и горько рыдает. К своему врачу омега пошел сразу после ужина у Намджуна. Семейный врач, несмотря на мольбу омеги, сразу же доложил новость о его беременности семье, и завтра омега идет с папой на аборт. Все эти дни Джин живет словно в аду. Постоянные скандалы с родителями, бессонные ночи и большая часть дня, проведенная в обнимку с унитазом — это нормальное расписание на день. Джин утирает слезы и спускается вниз к ожидающему в машине папе.
— Только что этот урод покинул здание, — Кенсу, папа Джина заводит автомобиль и выруливает на дорогу. — Он с тобой говорил? Ты что-то ему сказал?
— Нет, можешь быть спокоен. Ничего, кроме того, что я якобы не люблю его, — подавленно говорит Джин.
— Ты и не любишь! — зло выпаливает Кенсу. — Ты просто вбил это себе в голову. Нет никакой любви, она и не нужна тебе. Я думал, что ты понял это еще лет десять назад, видимо, я ошибался. Ты такой же глупый и доверчивый омега, каким и был.
— Я люблю его, — чуть не плачет Джин. — Очень люблю.
