— Замолчи! Слышать этого бреда не хочу! Он головорез, у него грязная кровь, он вообще тебе не пара, не будь ты даже прислужником Совета! Ты позоришь свою семью и наше имя. У тебя есть долг, и он превыше всего, ты сам подписался под этим, так что будь добр нести свой крест до конца. Завтра мы избавимся от его отродья, и всё будет по-прежнему, просто отныне отец установит за тобой слежку, мы, видимо, рано решили, что ты поумнел и вырос.
— Папа, пожалуйста, не говори так. Я знаю про долг и уважаю свою семью, но я не хочу убивать ребенка, это мой ребенок. Я даже подумал, что могу взять длительный отпуск и улететь в другую страну, родить его там, никто ничего не узнает, и Намджун тоже. Обещаю, он никогда не узнает, что у него есть сын, просто позвольте мне родить этого ребенка. Намджуну не стать моим, но я хотя бы буду знать, что у меня от него есть ребёнок. Умоляю, — Джин снова рыдает, размазывает слезы по щекам и с мольбой смотрит на омегу.
— Что за чушь ты несешь? — взрывается Кенсу. — И слышать про это не хочу. Не смей начинать такой разговор при отце, — омега въезжает во двор особняка и паркует машину. — Поднимайся наверх и ложись пораньше, завтра мы решим твою проблему и больше об этом вспоминать не будем.
Джин выходит из машины, но в дом не идет. Он инстинктивно тянется ладонью к плоскому животу и, продолжая глотать свои слезы, смотрит на идущего в их сторону отца.
— Не устраивай истерик, — шипит подошедший Кенсу. — У отца больное сердце, не доводи его.
— Но я не могу так, я не могу сделать то, на чём вы настаиваете, — переходит на крик омега.
У Джина истерика. Мысль, что через какие-то несколько часов он ляжет на операционный стол и лишится этой только что зародившийся жизни, кромсает омегу изнутри.
Он уже любит этого ребенка не меньше, чем его отца. Джин все понимает и знает, но все доводы и принципы меркнут, стоит подумать о крохотных пальчиках, которых ему не суждено увидеть.
— Умоляю, прошу, позвольте мне родить его, — Джин подбегает к отцу. — Не убивайте моего ребёнка, я смогу его вырастить в тайне, столько бет усыновляют детей, мы придумаем легенду. Дайте ему шанс, молю.
— Как тебе не стыдно! — отец отталкивает подлетевшего к нему Кенсу и становится напротив сына. — Ты спутался с самым ужасным человеком страны, переспал с ним, залетел от него! Вне брака, позволь заметить! Прекрасно зная, что тебе всего этого нельзя, а сейчас ты просишь нас помочь оставить тебе этого ублюдка! Будь проклят тот день, когда у меня родился сын-омега! Ты позор этой семьи, и сейчас вместо того, чтобы помочь нам эту ситуацию исправить, ты хочешь выносить сына того, против кого борется наше семейство! Ты омерзителен!
— Это вы омерзительны! — не сдерживается Джин и получает звонкую пощечину, от которой звенит в ушах и кровь наполняет полость рта. Джин зло смотрит на отца, поднявшего на него руку и, обойдя родителей, идет к дому.
— Так не пойдет, у него явно помутнел рассудок, — тяжело вздыхает альфа.
— Завтра это всё закончится, не принимай близко к сердцу, — Кенсу ободряюще поглаживает мужа по спине.
— Боюсь, добровольно он на это не пойдет.
— Значит, придется прибегнуть к другим методам, а теперь пошли в дом.
Джин лежит на постели свернувшись в позу зародыша и, не моргая, смотрит в одну точку на стене. Щека болит и ноет, противный вкус железа во рту никак не уходит, но это всё мелочи по сравнению с той мясорубкой, которая творится у омеги внутри. Слова родителей и их отношение к его ребёнку бьют похлеще пресловутых 220 вольт. Джин воет в подушку, вонзает ногти в ладонь, надеясь физической болью унять душевную, но не выходит. Он совсем один, брошенный на произвол своей же семьёй, и выхода нигде не видно. Куда ни смотрит омега, там моментально вырастает стена, и сколько бы Джин об нее не бился — не пробить. Безнадёжностью пахнет всё вокруг, ее запах пробрался под кожу, и Джину с ней не справиться, одному не выбраться. Он надеялся, что родители его план одобрят, думал, что сможет пойти на такое, но они оба оказались против, они даже слушать не стали. Джин присаживается на постели и, сплюнув скопившуюся во рту кровь прямо на пол, решает всё-таки воспользоваться последним вариантом. Другого выхода нет. Когда все уснут — омега сбежит. Он пару дней назад уже собрал рюкзак с документами и деньгами, они ждут его в его квартире. Джин выскользнет из особняка, ставшего тюрьмой, и улетит в первую же страну, в которую достанет билет. Омега сползает с постели и идет в ванную умыться.
***
