– Думают ли они, что ты повесишься? Да они на это рассчитывают. – Сатти рассмеялся. – Правда-правда. Там в дежурке уже ставки делают. Ждут, что ночью кто-то сорвет куш.
Я ничего не ответил.
– Я был в ярости. Сказал, чтоб не смели глумиться над моим напарником. Поставил кучу денег на то, что ты увидишь рассвет. – Сатти улыбнулся. – Повеситься? Не в твоем стиле. Совершенно. Те, кто вешается, пинают стул, обсирают штаны и выставляют себя на всеобщее обозрение. – Он покачал головой. – Вот если б тебе дали бензопилу или дробовик, тогда другое дело… – Сообразив, что я не расположен шутить, он сменил тему. – Тебе хорошую новость или плохую?
– А между ними есть разница?
– После того как ты ушел, посыпались ответы на твои запросы по Энтони Блику. К счастью, я их принял, пока ты громил паб. Поговорил с Анисой Хан. Очень интересный вышел разговор. Оказывается, ты без меня разрабатывал версию. Владельцев допрашивал. Натравливал их друг на друга. Голословно обвинял. И я только сейчас об этом узнаю. Это была плохая новость.
Я ничего не ответил.
– Хорошая новость. Благодаря моему неустанному труду дело удалось закрыть.
Я посмотрел на него.
– Что сделать?
– Так все же понятно, нет? Зубоскал с Бликом замутили что-то гадкое. Скорее всего, связанное с наркотой, но теперь уже не узнать, раз ты не удосужился обыскать мусорки. Судя по финансовым отчетам, Блик по уши в долгах. Очевидно, поэтому он рассорился с братом и захотел перейти на темную сторону. Думаю, они с Зубоскалом подставили друг друга. Блик отравил Зубоскала, а Зубоскал зарезал Блика в ванне. Потом понял, что его отравили. И приковылял в «Палас-отель», зная, что приведет нас обратно к Блику.
– Даже близко не похоже на правду, – сказал я.
– Зато просто. Деньги из мусорки оказались фальшивыми.
– Фальшивыми?
– Качественная подделка. Как и карта, которую Зубоскал положил на стойку администратора в «Мидленде». Тоже на имя «А. Нусс». Тот еще аферист был.
Мотать головой было больно.
– То есть его смерть – это способ указать на того, кого он только что зарезал и смыл в унитаз?
– Ты никогда особо в людях не разбирался.
– И раз они порешили друг друга еще до начала расследования, кто убил Черри?
– Маньяк какой-нибудь. Да и кому есть до нее дело. Одной цыпкой с пипкой на улицах меньше.
– А кто побывал у Эми Берроуз со строительным пистолетом?
Сатти цокнул языком:
– Стоило бы твое трезвомыслие чего-нибудь, ты бы озолотился, Эйд. Эми Берроуз не хочет давать делу ход.
– Что?
– Отказалась от защиты. Хочет жить как жила. А Паррс впечатлился. Мол, я играючи раскрыл дело. Разоблачил негодяя.
– Ты что, и Паррсу доложил?..
– Пришлось. Выбора не было. Докладывал ему, где ты прохлаждаешься, и проговорился. Кстати, результаты анализа ДНК из конторы Энтони Блика совпали с кровью в «Мидленде». Там точно умер Блик. Ты был прав, Эйд. Жаль, сам результатов экспертизы не видел. – Сатти грохнул кулаком в дверь, и засов снова открыли. – Чувак, которого ты измочалил, ушел на своих двоих, – добавил Сатти, уже из коридора. – Надеюсь, он не знает, где ты живешь. Утром тебя выпустят, если ночь протянешь, но жди иска от хозяина бара. – Он снова улыбнулся, его глаза просияли. – А решишь выбрать легкий путь, когда выйдешь отсюда, то хотя бы сделай вклад в науку. В сердце меть, чтобы твоя чертова башка пошла на опыты. Покойной ночи.
Дверь захлопнулась с таким звоном, будто ударили в гонг.
Я провел мучительную ночь. Опасаясь сотрясения, пытался не уснуть. Сколько прошло времени, не знал. Только видел в грязном окошке серп луны, рассекающий небо. Прислушивался к разговорам, крикам, звукам, представлял людей, которым принадлежали голоса в коридоре. Был готов поменяться местами с кем угодно. Наверное, я сколько-то поспал, потому что, отняв руки от лица, увидел, что небо в окне приобрело цвет выцветшей фотографии, сливаясь с унылым интерьером камеры.
Было утро.
Все болело.
Спустя час дверь с грохотом открылась. Я вызвал такси до дома. Заплатил больше, чтобы ехали медленно. С трудом вылез из машины и замер. У двери стояла Шан. Бледная, уставшая. Слегка махнула мне рукой. Я подошел к ней. Она коснулась моего лица, осмотрела его. Потом заглянула мне в глаза и, встав на цыпочки, нежно обняла.
Мы лежали на кровати, слушали музыку, засыпали и просыпались. Шан молча встала, подошла к проигрывателю. Поставила «Blue Notebooks»[19] Макса Рихтера вместо «Blackberry Bells»[20]. Помедлив, снова легла рядом, придвинулась ближе. Провела рукой по моим волосам, ощупывая новые шишки и ссадины. Осторожно обняв ее за плечи, я смотрел на пульсирующую жилку у нее на шее и старался запомнить веснушки на сияющей белоснежной коже.
Что-то заканчивалось прямо сейчас.
– Так вот что снилось тебе в кошмарах, – сказала она.
– Он всегда был таким, – ответил я. – Не лицо, а сам. Он не изменился.
Шан задумалась.
– Его будто ужасной жарой принесло.
– Какой была твоя сестра?
– Задумчивой, – ответил я. – Упрямой, милой.
– Я ушла с работы после того, как Рики сказал мне про фотографии.
– Думаю, он просто пытался тебя защитить.
Пальцы Шан сомкнулись в моих волосах.
