Как, поди, не справится. Он самолично черпалку ковал, о которой вам рассказывал, все-то у него получилось как надо. И подмастерье тут же, на приисках, есть, чтоб ему помогать. И инструменты при нем. Так что чертите свою штуковину, а я ему велю, чтоб все сделал в точности…
…Менделеев потратил несколько дней, чтоб начертить на нескольких припасенных с собой листах нужные ему приспособления. Затем он отнес их Степану Кузнецову и долго объяснял, что он от него хочет. Тот слушал внимательцо и время от времени задавал вопросы, уточняя детали.
— Это обычные трубы, но с фланцами на концах, болты для их крепежа и прокладки найдутся?
— Найдем, кивнул тот, почесывая под шапкой затылок, — а вот что это за штуковина чудная, никак не соображу…
— То называется винт Архимеда, с его помощью еще древние греки воду наверх подавали, но мы для других целей применим. Землю бурить станем…
— Такого еще не видывал. Проще копать, чем такой штуковиной дырку делать. Туда и ведро не войдет никакое.
— А мы эти трубы туда вставим, — пояснил Менделеев, — когда готово будет, сам все увидишь. Надо только козлы метра на два сделать, чтоб бур вынимать вверх удобно было. И пробурим им быстренько в земле все, что нам требуется.
— Мудрено все как-то, но вам видней, хозяин велел слушаться и делать как скажете. — С этими словами он пошел к себе в кузню, и вскоре из трубы пошел дым от горна, а чуть позже послышались звонкие удары молота.
Менделеев же тем временем исследовал еще несколько образцов нефти из разных колодцев, проверил с помощью веревки и грузика на конце глубину тех колодцев и опять закрылся у себя в комнатке для проведения опытов.
Вечером они встретились за ужином с Кокоревым, который принес с собой папку с бумагами и прямо во время еды щелкал на счетах, проверяя цифры, занесенные в колонки, а потом сравнил их с другими бумагами, после чего пояснил:
— В нашем деле все на десять раз проверять и перепроверять нужно. А то отправляют одно, а получают совсем другое. И приглядеть некому, вот и приходится самому щелкать, подсчитывать и сверять…
— Рабочие вам дорого обходятся? — поинтересовался Менделеев.
— Да четверть прибыли им на оплату уходит, на перевозку, на материалы, так что мне не больше десяти процентов остается. Не ахти какая прибыль, но все же…
— А если увеличить число работников и работать круглосуточно? Тогда добыча увеличится почти в два с половиной раза. Это одно. Другое, что нужно вместо того, чтоб арбы нанимать для перевозки к морю, протянуть туда трубу и в бидоны уже там разлив делать. Что скажете?
— Это ж сколько вложиться придется? — покачал головой Кокорев. — Я, конечно, потяну, денежки имеются, правда, хотел их в другое дело вложить, но, если тут доход выше, надо подумать.
— Подумайте, подумайте, — кивнул Менделеев, — но я вам большее скажу: здесь перегонкой заниматься не выгодно. Видно невооруженным глазом. Рабочих надо вести, платить им больше, чем в России. Про лошадей вы и без меня знаете, тоже дорого. Да и самому от дел отрываться, чтоб сюда наезжать. Все это тоже лишние расходы…
— Вон вы как дело повернули, — посмотрел на него внимательно Кокорев, — и что ж предлагаете? Сырую нефть возить на баржах? А куда, извольте пояснить?
— Постройте где-нибудь на Волге настоящий завод. Хоть в Самаре, хоть в Сызрани, где земля подешевле. Там и работники всегда найдутся и вам ближе. А главное, можно настоящее производство организовать и получать керосин самого высокого качества, ничуть не хуже, что нам из Европы или Америки везут. Я вам с самого начала о том говорил, помнится…
— Да помню, память пока не отшибло. Но это какие же затраты? Матушки святы!!! Вы меня, Митрий Иванович, толкаете на что-то такое, чего еще в России никогда не делалось.
— Зачем же вы меня сюда привезли? Чтоб я вам посочувствовал, как трудно и нелегко бывшему откупщику приходится? Нет, вы правильно сказали, батюшки для утешения души вашей из меня не получится. Ведь мог сказать просто, мол, человек хороший, все-то у тебя ладно и хорошо. Ничего менять не надо. Забрать денежки, что вы мне обещали и обратно укатить, побыв для вида денек-другой. А я вам предлагаю все с головы на ноги поставить и заделаться настоящим промышленником. Настоящим! Понимаете?!
— Чего ж не понять, умеете вы горькую пилюльку преподнести, да так, что сразу ее не проглотишь. А что, коль так все оставить, что тогда? Чего мне ждать?
— А ничего не выйдет. Прогорите, и пепла не останется. Вы, подозреваю, уже в убыток себе работаете, я прикинул, не выходит никак ваших десяти процентов, а скорее процентов двадцать- тридцать чистого убытку несете.
